А мне совсем не эти бесстрастные фразы требуются!
— Скажи, ты на самом деле мой отец?
— Ни один эльф не признал бы чужого ребенка-полукровку своим, — ухмыляется Финдис. — В этом нет чести. Врать нет причины.
— Нет чести? Хм… Почему же сегодня ты признал свое бесчестие, которое прятал целых двадцать лет?
Мужчина разворачивается ко мне всем корпусом. На усталом лице так явственно отражается внутренняя борьба, что кажется, будто я слышу его мысли: «Не слишком ли много исповедей для одного получаса? Выворачивать себя наизнанку снова и снова… А, к бесам! Раз ступил на эту дорогу, то обратно не повернешь!»
Он задумчиво уточняет:
— Ты, верно, слышала о Таурэтари, великой прорицательнице Даэрониса?
— Да, — очень кстати вспомнаю, что это мама Айрин.
Может, мне к ней на сеанс напроситься? Заказать расклад на мамино здоровье… Похоже, дружба с эльфийкой и правда, помимо неприятных моментов, обещает некоторые преимущества.
— Вчера я обратился к ней по поводу личного. Так, ничего серьезного, но все же… В последние месяцы канва судьбы сплеталась для меня в капризные и слишком сложные узоры.
Таурэтари заявила, что мои нынешние неудачи растут из ошибки двадцатилетней давности. Если упустить текущий момент, спасовать перед очередным вызовом, исправить ее больше не получится. Я сразу понял, что речь о тебе, Ханна. По достижении совершеннолетия ты окончательно пробудишься в фэйри, и моя помощь тебе больше не понадобится. Когда к нам прибыл твой отчим, я понял, что это мой последний шанс позаботиться о тебе, чем и воспользовался.
— Спасибо, — благодарю от чистого сердца.
Знаю, я могла бы сесть к отчиму в карету и ничуть не пострадать. Я бы испробовала на нем разные виды магии, и никакие веревки не удержали бы меня от возвращения в школу. Но сам факт, что среди эльфов нашелся тот, кто за меня вступился ценой комфорта и благоустроенности, греет душу.
Финдис криво усмехается:
— Разговор с советником — мелочь по сравнению с тем ураганом, что мне предстоит выдержать сегодня вечером. Придется объяснять жене, почему новоявленная фэйри оказалась моей дочерью, а Менеланне — что у нее есть старшая сестра… Когда наступит час, прошу, будь милостлива к ней! Помни.
Вы кровные сестры!
Странные слова о милосердии режут уши. Эту просьбу он своей младшей дочери должен высказать, а не мне! Я невольно ежусь, вспоминая жуткие эмоции, вызванные встречей с красавицей эльфийкой.
Она вот-вот услышит, что отца ей теперь придется делить со мной. А потом узнает, что Хродгейр достался мне.
