Я, как завороженная взираю на эту красоту. Пальцами цепляюсь за подол — едва удерживаюсь от соблазна пододвинуться поближе и потрогать его кожу — настоящий он или мне снится?
— У тебя хватит сил, чтобы добраться до Даэрониса? Или здесь переночуем?
— Мы можем ехать. Если вдруг меня покинут силы, я хлебну настой.
— Нет. Настой ты хлебать больше не будешь, — света от углей достаточно, чтобы увидеть, как напрягается его лицо, как играют желваки на скулах. Почти сразу он добавляет чуть мягче:
— Больше никакой аверики! Ты сейчас ходячий соблазн.
Ты сбиваешь с ног ароматом желания и любви. Вкусная. Одурительно вкусная. Я и так едва держусь, — об его дикий взгляд обжигаюсь. На миг в глубине его зрачков вижу зверя, готового меня сожрать всю без остатка. Опускаю глаза и поспешно обещаю:
— Ладно. Никакой аверики. Я просто не уверена, что вытерплю всю дорогу.
— Тогда переночуем здесь, — заявляет он. — Остается набрать тебе веток и мха. Устроишься на них.
Глава 47"
"Кажется, я едва успела заснуть, как Хродгейр уже поглаживает меня по виску и тихонько приговаривает:
— Пора вставать, моя фэйри!
Ужасно хочется возразить: нет, самое время ложиться! Причем ему рядом со мной.
Конечно, плед из собачьей шерсти согревал меня в присущем пещерам промозглом воздухе, как и костер, что мой бдительный страж поддерживал всю ночь. Но ни плед, ни костер не сравнятся с горячими, бережными прикосновениями полукровки, которыми он меня будит.
С большим трудом отрываюсь от своего ложа.
Присев, прохожусь пальцами по волосам, чтобы стряхнуть мох, запутавшийся в волосах. Между делом осматриваюсь и нигде не нахожу второй кровати из мха и веток. В ужасе ахаю:
— Ты так и не ложился?
— Я умею спать сидя, фэйри.
Волна благодарности и немножко стыда накрывает меня с головой. С виноватой улыбкой произношу:
— Спасибо, что заботишься!
— Мне в удовольствие, — отмахивается мужчина и тут же снимает с моего темени кусочек налипшего мха.
Руку свою задерживает на волосах чуть дольше, чем надо, и на какой-то миг в глазах его мелькает нечто похожее на сожаление.
О чем он жалеет? О том, что могло произойти между нами этой ночью, не будь он таким принципиальным? Или о том, что прямо сейчас не может схватить в охапку и прижать к себе, забыть обо всех «но»? Или о том, что я аверики выпила и перестала быть собой настоящей?
«Ты сбиваешь с ног ароматом желания и любви», — так он сказал.
