"
"— Перед твоими глазами не ранняя работа, — слегка уязвленно поправляет хозяин дворца, вставая рядом с новоявленным ценителем красоты. — Этого колосса Элендил создал в зрелом возрасте. Можно сказать, вложил сюда квинтэссенцию своего опыта. Не случайно я заплатил десять кошелей золота за его работу, когда другие мастера за нечто подобное просили в два раз меньше!
Хродгейр щурится и задумчиво качает головой:
— В зрелости Элендил обрабатывал мрамор только огнем, а этот колосс не из огня рожден. Взгляни на его цвет. Подобного молочного оттенка можно добиться лишь в лаве.
Элендилу два года пришлось жить на вулкане, чтобы сотворить такую красоту, потому колосс и обошелся тебе втридорога.
— Значит, ты разбираешься в искусстве, — подытоживает сир Крёз, досадливо прищелкнув языком, и вдруг невзначай переходит на эльфийский, цитируя древнего мудреца:
— Что есть искусство? Оно заключается в том, чтобы найти необыкновенное в обыкновенном, а обыкновенное в необыкновенном.
Хродгейр отвечает в тон ему по-эльфийски:
— Только видящий глазами души способен замечать истинную красоту.
Вижу, сей дар тебя не миновал.
— Позволь вернуть тебе любезность. Узнав, что Ханна выходит замуж за полукровку, я не мог вообразить себе эту партию. Хотя — прости мне мою нескромность! — вовсе не обделен фантазией. Теперь же вижу, она сделала достойный выбор. Когда, кстати, ваша свадьба?
С самого начала разговора безуспешно пытаюсь переварить услышанное. Я не сомневалась, что сир Крёз получил великолепное образование, но откуда оно у полукровки?! Чем больше я его узнаю, тем меньше, кажется, о нем знаю!
Гретта всегда отлынивала от изучения языков, поэтому сейчас она жмется ко мне и шипит на ушко:
— О чем речь? Ты не находишь странным, что они обсуждают худосочного эльфа, а не вон ту полураздетую, грудастую красотку?
Она тычет в девушку с кувшином, откуда в огромное мраморное блюдо льется струя воды.
Вообще-то мне кажется странным, что эта скульптура оказалась здесь. На фоне изысканного, утонченного окружения она выглядит мягко говоря неуместной.
Для скульптуры была выбрана натурщица, которая не могла бы похвастаться наличием талии и зачем-то обнажила кривые ноги, высоко приподняв платье.
— Люди искусства имеют пол, но само искусство пола не имеет, — отвечаю сестре словами очередного эльфийского мудреца. Та молчит, выразительно приподнимает бровки, — мол, а попроще выразиться никак? — и я поясняю:
— Лучше любоваться изображением прекрасного мужчины, чем некрасивой девушки.
