— Ой, хватит умничать! Только подумай, как повезло этой каменюге и не повезло нам. Хочу себе такую грудь, как у той девицы! Мамочки, за что нам такая несправедливость?!
— Вижу, вас заинтриговал мой фонтан, — хозяин дома подходит к нам, заметив Греттино тыкание в скульптуру. Он выглядит несколько смущенным.
— Понимаю, вас удивляет, как подобное уродство затесалось в мой дворец. Дело в том, что я заказал фонтан у столичного мастера. Мне срочно требовался источник воды в парадном холле. Вместо заказанной скульптуры эльфийки мастер вделал в конструкцию фигуру своей незамужней дочери в надежде, так сказать, меня заинтересовать.
Собственно, хитростью отца она и проникла в мой дом. Не выкидывать же бедную, несчастную девушку за ненадобностью. Пусть себе стоит, водичкой брызгается… Мне не жалко.
— Я нечто подобное и предполагала, сир, — поспешно вставляет Гретта, обворожительно улыбаясь. — Думала, что за появлением этой скульптуры скрыта некая трогательная история. Твой поступок свидетельствует не о дурном вкусе, а о добром, чувствительном сердце, что редкость в наше время.
Хороший ход. Я с трудом сдерживаю улыбку. Подмазываться к мужчинам сестра умеет виртуозно. Ей пришлось научиться этому искусству, живя со своим властным, помешанным на контроле отцом.
С удовольствием, замечаю, как у этой парочки завязывается дальнейшая беседа. Поскольку наблюдать за ними лучше на дистанции, чтобы не портить общение лишними ушами, отхожу подальше. Ловлю взглядом проходящего мимо лакея и снимаю с подноса бокал с ягодным напитком
Отпить не успеваю.
Пока вдыхая наслаждаюсь изумительным ароматом напитка, ощущаю за своей спиной тепло Хродгейра, подошедшего сзади вплотную. Его тяжелая рука ложится на талию и слега притягивает к себе. Хотя он не касается моей кожи, я через ткань ощущаю будоражущий жар его ладоней.
На несколько мгновений мне даже кажется, что вечер удался. Ведь сегодня с Хродгейром в присутствии окружающих мы можем изображать близость и даже взаимную влюбленность, не рискуя навлечь на себя их осуждение.
Мне нравится это ощущение свободы, от которой почти кружится голова.
Затем ловлю на себе взгляды отчима и сира Крёза. Вроде бы все в рамках приличия. Но под их прицельным вниманием мне не комфортно. У каждого мужчины своя причина, по которой меня с псевдо-женихом изучают, словно под лупой.
Полукровка, ничуть не смущаясь сторонних взглядов, склоняется ко мне и щекочет мне шепотом волосы:
— Я должен тебе сказать кое-что, моя фэйри.
