Слухи об этом инциденте распространились как лесной пожар, и все новости были полны предположений.
Единственными людьми, которые имели скудные знания об этом инциденте, это папа, мой брат Брайан и персонал больницы, который лечил меня в последующие недели, но даже они не знали всего. И если бы у меня было хоть какое-то право голоса в этом вопросе, он оставалось бы закрытым до самой моей смерти. Я бы унесла правду с собой в могилу.
Я бы уже добилась успеха, если бы папа не спас меня дважды. После моей второй попытки самоубийства он начал рыдать.
Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела своего отца плачущим всерьез. Он сказал мне, что не выживет, если потеряет и меня, особенно после того, как мама умерла от рака, когда мне было всего двенадцать.
Даже у Брайана, моего непобедимого брата, стояли слезы в глазах, когда он навещал меня в больнице после моей второй попытки. После этого я решила, что постараюсь вынести свою жизнь ради них. Я не причиню им вреда еще больше. Папа и так уже достаточно настрадался, вынужденный ежедневно наблюдать за мной, когда Брайан, незадолго до инцидента, уехал в колледж.
Он был избавлен от большей части драмы.
Когда я сказала папе, что хочу начать новую жизнь, у меня не было ни малейшего понятия, как именно это сделать. Единственное, что было ясно с самого начала ‒ это то, что я должна покинуть свой родной город. Папа придумал решение, звучавшее хорошо в теории: я перееду к своему брату Брайану и его лучшему другу. Теперь это казалось вполне определенным способом сделать их жизнь невыносимой.
Мы были уже почти на месте, и до моего нового дома оставалось всего несколько минут. Чувство тошноты распространилось в моем животе. Борясь с этим, я на мгновение закрыла глаза, прогоняя его прочь.
— Ты в порядке, Эмбер?
Папин взволнованный тон заставил меня открыть глаза, но я отвела взгляд. Я не могла вынести выражение беспокойства и отчаяния на его лице.
— Я в порядке, папа, — заверила я его, избегая смотреть ему в глаза и оглядываясь через плечо на переноску для животных, где спал мой кот Тыковка, свернувшись калачиком.
Просунув палец сквозь решетку, я погладила мягкий мех на спине Тыковки, пытаясь успокоиться. Как обычно, мой кот наградил меня тихим мурлыканьем и поднял головку, чтобы я могла почесать его за ушком. Я заметила, что папа задумчиво смотрит на кота, и это чуть не разбило мне сердце. У папы не должно быть причин для ревности к коту.
Одна его рука лежала между нами, будто он надеялся, что я возьму ее.
