Психотерапевт сказал, что такое может произойти... — он замолчал."
"Я месяцами отказывалась посещать психотерапевта, но папа все равно ходил к нему. Он не говорил со мной об этом, но я слышала, как он обсуждал свои приёмы с Брайаном.
Социализироваться.
Любая форма близости была для меня сущей пыткой. Как я могла социализироваться, если две безобидные женщины в туалете заставили меня сойти с ума? Если мужчина по пути в туалет вызвал у меня приступ паники?
Я терпеть не могла, когда люди смотрели на меня, как на ненормальную из-за того, как я себя вела.
Я старалась быть похожей на них, старалась вести себя нормально. Однако нормальное поведение требовало близости с людьми, но эта близость напомнила мне о произошедшем. И это единственное, чего я боялась даже больше, чем самой близости. Воспоминания о случившимся и о том, что я потеряла, были слишком тяжелы для меня. Они напоминали мне о том, чего никогда не будет.
Я была сломана.
Сломана, без единого шанса когда-либо быть исправленной.
Сломана.
Я никогда не буду такой, как раньше.
Легче было смириться с тем, что я буду сломанной до конца своей жизни. Некоторые вещи не должны были быть сломанными, и поэтому их нельзя было починить. Никогда. Я была одной из таких вещей. Что бы ни было разбито много лет назад, я была почти уверена, что это была я сама, все мое существо, которое никогда больше не станет целым.
Это совсем не то, что разбить вазу и просто собрать ее обратно, с помощью клея. Не было такого понятия, как клей для разбитой души, разбитого человека, как я.
Я осознала это спустя несколько месяцев, после того случая, и каким-то образом это сделало мою жизнь намного сложнее, но в то же время легче. Это было труднее, потому что я знала, что надежды нет, но легче, потому что, в конце концов, я признала, что надежды нет. Иметь надежду и видеть, как твои надежды разрушаются снова и снова, было намного хуже, чем не иметь никакой надежды вообще. Даже совершенно незнакомые люди видели, что я ненормальная.
Вот почему я почти не выходила из дома последние три года, несмотря на все усилия отца вернуть меня к жизни. В конце концов, он сдался и даже нанял учителя на пенсии, чтобы тот обучал меня на дому, в течение последних двух лет средней школы. До этого случая у меня было много друзей, но затем мысль о том, что я когда-нибудь снова столкнусь с кем-то из них, была слишком ужасающей.
Питерборо был маленьким городком.
