Представляешь, есть возможность купить отель на Пантеллерии! Небольшой, всего на восемь номеров…
– Круто, поздравляю! – отозвалась я. – Значит, партнеры? Так лучше предупредить о гостях бабушку. Она организует шикарный прием.
– Нет, Уля, ты меня не поняла. – Голос отца внезапно стал твердым, не терпящим возражений. – У дорогого мистера Россини есть сын, ему двадцать пять лет…
– Пап, ты к чему опять ведешь? – перебила я.
– Надеюсь, к нашему приезду ты будешь дома, – выдохнул отец. Голос уже не был таким твердым, видимо, ему неудобно было разговаривать со мной на эту тему.
– Покажешь ему свои манеры, будешь улыбаться, любезничать…
– Больше мне ему ничего не показать? – грубо поинтересовалась я, догадавшись, к чему клонит отец. Подобное мы уже проходили.
– Ульяна! – опешил папа. – Как ты разговариваешь с…
Я молча положила трубку. Выбежала в сад, стараясь не заплакать. Пронеслась к воротам мимо качелей, на которых по-прежнему восседали Геля и Миша. Очень хотелось побыть одной.
Ангелина, заметив меня, вскочила с места и понеслась следом вдоль ярких клумб.
– Уля, стой! Погоди!
Сестра догнала меня у калитки. Рассерженная и оскорбленная до глубины души, я резко обернулась к Геле и бросила:
– А тебе чего?
– О чем вы с папой говорили? – спросила Геля.
– Тебе какая разница? – удивилась я. Это даже повторять вслух не хотелось – так было гадко. – Наше с отцом дело.
Ангелина внимательно посмотрела мне в лицо, а затем горько усмехнулась:
– Ах, ну конечно! Извините. Куда это я лезу? Ваше с отцом дело!.
.
– И что ты там плела про меня Мише? – продолжала сердиться я. – Про суперидеальную дочь… При чем тут это?"
"– Папа даже не спросил, как у меня дела, – с обидой в голосе выкрикнула Ангелина. – Только я взяла трубку, и все началось, как это бывает обычно… «Где Ульяна? Передай трубку Ульяне!» А ведь мы не виделись с ним несколько недель, я тоже по папе и маме скучаю! Даже когда тебя нет, круглый год только и слышно: «Ульяна, Ульяна, Ульяна!» Чем мы со Стасом хуже? Неужели это только из-за троек в школьном дневнике?
Я молча смотрела на Гелю.
У обычно жизнерадостной и всегда всем довольной сестры в голосе звучала обида. Злость захлестнула, и сестру словно прорвало:
– Знаешь, не всем дано родиться такими классными и талантливыми, которым все легко дается! И что теперь – на нас крест ставить?
Я мельком глянула на садовые качели, которые, слегка покачиваясь, теперь пустовали. На них лежали нарды, и по-прежнему кружила та самая надоедливая оса.
