Миша молчал.
– Нет, все-таки есть в этом окне какая-то романтика, ты как считаешь, Ульяна Шацкая?
Я только вздохнула и отошла от стола. Совершенно ясно, что Матвееву больно и не хочется развивать тему младшего брата.
– Да, наверное, ты прав, – проговорила я.
Миша похлопал по кровати рядом с собой:
– Присоединяйся. Будем вместе смотреть на звезды.
Я выключила свет и легла рядом с Мишей. Пахло чистым постельным бельем. Вдвоем мы рассматривали ночное небо через окно с мутными разводами от дождевой воды под гудение старенького кондиционера.
– О чем ты думаешь? – спросила я и тут же испугалась собственного вопроса. Наверняка голова Матвеева занята не самыми приятными мыслями.
Миша пожал плечами.
– О том, что мне одновременно хорошо и плохо. Разве так бывает?
– Бывает, – кивнула я. – Миша, я за тебя боюсь.
Я повернула голову к Матвееву.
– Не бойся, – шепотом проговорил Миша. Лег на бок, приподнявшись на локте. – Никогда бы не подумал, что ты трусишка.
– О-о-о, – протянула я. – Еще какая!
– Ты самая смелая и невероятная женщина, которую я когда-либо встречал, – серьезно сказал Матвеев.
И от его признания у меня почему-то защипало в глазах. Из-за навернувшихся слез звезды теперь раздвоились, напоминая хвосты комет.
Миша придвинулся ко мне. Поглаживая большим пальцем мою щеку, губами перехватил покатившуюся по виску слезу.
– Не плачь, – прошептал Миша на ухо, – я ведь здесь, с тобой, никуда не ушел…
– Пока что, – шмыгнула я носом, крепко хватая его за руки. – Но я ведь знаю, что уйдешь.
Такие, как ты, всегда уходят…
– Это необходимость.
Я так быстро замотала головой, что Миша не сразу смог коснуться губами моих губ. Мы долго целовались, а когда Матвеев стянул рубашку через голову, меня охватило волнение, и сердце забилось еще быстрее. Пока я расстегивала ремень на его джинсах, парень опустил руки на мою спину и потянул за молнию сарафана, а затем, нежно коснувшись плеч, спустил бретельки…
Дух захватывало каждый раз, когда Матвеев ласкал губами и языком шею, ключицы, грудь… Нежный шепот и тяжелое прерывистое дыхание.
Весь мир сузился до этой маленькой комнаты с чердачным окном на потолке, а затем, застыв на мгновение, взорвался.
– Тебе хорошо? – хрипло спросил Миша.
– Ты моя душа, – призналась я.
Тогда Матвеев поднял голову, загородив подглядывающие за нами через окно звезды. Я провела пальцем по его шраму на брови, и парень улыбнулся в ответ той самой улыбкой, которая с первого дня нашей встречи сводила меня с ума.
