Красивый профиль, выпирающий кадык на загорелой шее, волнистые волосы, спадающие на светлый ворот рубашки…
– Я тоже впервые в таком номере, – наконец проговорил Матвеев, не отводя взгляда с чердачного окна. – У тебя нет клаустрофобии?
Я, закусив нижнюю губу, только покачала головой."
"– Я там на этаже видел кулер, одноразовые стаканчики и коробку с чайными пакетиками. Ты как смотришь на то, чтобы… – начал Матвеев.
– Пока еще не очень поздно, – улыбнулась я, – можно и чай попить.
Когда Матвеев вышел из номера, я подняла с пола пакет, который мы притащили из продуктового.
Отыскала пожелтевший со временем пульт от кондиционера. А ведь когда-то он был белоснежным… И все здесь было новенькое и чистое.
Вернувшись в номер, Матвеев поставил на столик два заваренных чая. Я вытащила из пакета черный свежий хлеб, стукнула об столешницу жестяной банкой…
– Не знаю, есть ли тут нож, – начала я, – будем ломать хлеб руками.
– Уля, что это? – удивился Миша.
– Говорила же, что мы продолжим вечер ностальгии, – широко улыбнулась я.
– Это килька в томате.
– Ты серьезно? – Матвеев негромко рассмеялся.
– Ага! – засмеялась я в ответ. – Ты ведь рассказывал, что в детстве ее любил… Только ты же знаешь, я такое не ем.
– Я тогда пока тоже не буду, – проговорил Миша, отодвигая от себя банку. – В знак солидарности, а то тебе завидно будет.
– Даже не сомневаюсь, – улыбнулась я.
– Хорошо, что у нее срок годности два года…
Мы снова переглянулись и засмеялись. Миша поднялся из-за стола, подошел ко мне и крепко обнял.
– Спасибо.
– За что? – негромко спросила я, обнимая его в ответ. – Ну подумаешь, килька в томате…
– За то, что отвлекаешь от плохого. Я уже месяц не слышал голоса брата.
– Он сейчас дома? – спросила я.
– Надеюсь. У него отдельное жилье. Отчим Леху не тронет. Все-таки это я во всем виноват. Но и вряд ли навещать станет… Боюсь, как бы Леша не наделал глупостей.
Миша отстранился от меня и подошел к кровати. Разлегся, уставившись в окно на потолке.
– Все это время я звоню ему раз в несколько дней, оставляю сообщение на голосовую почту.
Так и раньше было, но он мне всегда перезванивал через какое-то время. А теперь я даже не знаю, что думать. Сначала я решил, что отчим его после случившегося запугал. У Леши от наркоты мания преследования развилась… Может сутками из квартиры не выходить, трубку не брать. А теперь меня не покидает чувство, будто у меня из души вырвали кусок надежды. Кажется, произошло что-то нехорошее.
– Что? – спросила я с замиранием сердца.
