Только холодное море грохочет. А в шторм с набережной скамейки уносит. И все покрывается льдом… Представляешь себе пальмы в сосульках? Жутковатое зрелище.
– Да ну! Здорово! – восхитился Миша.
Я пожала плечами. Меня таким уже не удивишь.
– Что ты оставил у Александры Марковны? – спросила я. – Надеюсь, все законно? И там не…
Я даже вслух не могла высказать свое предположение по поводу наркотиков. Вдруг кто-то услышит? Мы шли по улице, кишащей туристами, и я то и дело оглядывалась по сторонам, боясь, что вот-вот из-за поворота выскочит злосчастный черный внедорожник.
И снова мысль: «Скорее бы уехать…» Когда же все наладится?
– Нет, я же тебе сказал, что я их уничтожил, – склонившись к моему уху, проговорил Миша. Стало щекотно и приятно. – У нее я оставил кое-какую теплую одежду и практически все деньги.
– Деньги? – переспросила я.
– Да, от выступлений, – пояснил Миша. – За несколько лет скопилась очень приличная сумма. Конечно, ничтожно малая по сравнению с той, что я теперь должен. Но мне нужны эти деньги.
Я не рискнул взять их с собой сюда, не зная толком, где мне придется жить.
– Ты думал, моя семья – воришки, которые обдерут тебя как липку? – усмехнулась я."
"– Я не думал о твоей семье, Уля, – честно ответил Миша. – Когда мы ехали сюда, я решил, что мне придется ночевать на диком пляже, как положено уличному музыканту, гастролирующему в курортном городе. Я же не знал, что буду жить в шикарном особняке куклы Барби.
– Перестань так называть мой дом, – засмеялась я. Хотя такая формулировка меня умиляла.
Миша рассмеялся в ответ и продолжил:
– А если бы меня обокрали? Я не могу рисковать деньгами, говорю же, они сейчас мне будут очень нужны.
– Но ты ведь знаешь, что Александра Марковна – самый любопытный в мире человек, – сказала я. – У нее даже есть театральный бинокль, в который она подглядывала за мной и Коптелевым.
– Это тот, в дорогущей рубашке? – уточнил Миша.
– Ага, – помрачнела я.
– И Александра Марковна за вами подглядывала?
– Подозреваю, что каждый вечер.
– Извращенка! – засмеялся Матвеев.
– Но у меня есть в рюкзаке потайное дно. Остальные деньги я растолкал по карманам. Даже если она заглянет в сумку… Там только одежда.
– Да-да, утешай себя, – усмехнулась я.
Мы вышли к набережной. И снова шум накатывающих волн, крики чаек, яркие зонтики на городском пляже, который располагался чуть ниже набережной…
– Не хочу уезжать, – проговорил Миша, снова наклонившись к моему уху. Затем поцеловал в висок.
– Надо, – вздохнула я.
– Да.
