— Я только что собирался отдать распоряжения, чтобы леди Мильберг устроили как подобает, — сказал он холодно, решив не проявлять эмоций и не вестись на поводу Тиля.
— То есть, три часа она должна была прозябать в крошечной коморке ожидая твоих милостей, без еды и мало-мальски необходимых вещей? — чуть наклонился вперед Кейзерлинг. — Ты в курсе, что у нее нет с собой ничего, даже сменного платья, уже не говоря о таких нужных для женщин вещей, как белье и примитивные средства гигиены?"
"— Я приказал привезти все ее вещи из постоялого двора, — Грегор вышел из-за стола, взглянув на брата с интересом.
— Слушай, Тиль, я одного понять не могу. Эта женщина и прежде жила во дворце и, как я подозреваю, в той самой тесной комнате, куда ты ее привел по прибытии. Так если она и прежде нравилась тебе, почему сразу не подсуетился?
— Она уже не в коморке. Я распорядился, чтобы леди Мильберг заняла гостевые комнаты в крыле для важных гостей, — быстро ответил принц.
— Рад, что ты оказался более гостеприимен, чем я, — язвительно проговорил Грегор.
— Что же касается твоего вопроса, то я просто не знал в каких условиях она жила прежде. Иначе бы, как ты выразился, подсуетился. Но, боюсь, что Лея из тех женщин, кто не станет принимать подобные милости от незнакомцев.
— Да? — усмехнулся король. — Вижу, ты ее хорошо знаешь, или узнал? Как-то быстро, не находишь?
Принц пожал плечами.
— Лея видна насквозь.
— Боюсь, что тут ты ошибся, — вздохнул Грегор. — Клаудиа рассказала мне, что Лея пошла в мою спальню только ради денег.
Она продала себя, ради каких-то несчастных монет! — и с откровенной яростью взглянул в глаза брата, а затем громко рявкнул, так, что даже стекла в окнах жалобно затрепетали, а в глазах вспыхнуло неприкрытое пламя.
— Петер! Немедленно иди сюда!
Лакей появился мгновение спустя. Встал, ожидая приказаний.
— Вели, пусть в мой кабинет принесут вещи леди Мильберг, — сказал Грегор, а затем пояснил: — Спустись в казармы и передай мой приказ капитану гвардейцев мэстру Дитриху.
Он поймет.
Лакей поклонился и вышел, оставив братьев смотреть друг на друга горящими глазами. Оба были на взводе. Грегора бесила та ярость, с которой Тиль вышел на защиту бывшей горничной. А еще больше бесило, что принц мог оказаться прав, защищая девушку. Потому что верить сказанному Клаудией не стоило. Да он и не верил. Собирался отправить в дом девушки своих людей, чтобы навели справки, что да как. И сделал бы это немедля, если бы не приход Кейзерлинга.
