И все же, когда насытившиеся друг другом, мы, позабыв о времени, лежали глядя глаза в глаза, я решительно произнесла:
— Что будем делать дальше? — а сама смущенно попыталась прикрыть обнаженную грудь, подтянув одеяло выше. Грегор не позволи. С усмешкой перехватил мою руку и положил себе на грудь, принявшись гладить пальцами. В крови забурлило, низ живота налился уже почти привычной тяжестью, и я с удивлением поняла, что несмотря на утренние утехи, готова продолжать. Но Грегор был настроен на разговор, и я воспользовалась его расслабленным состоянием.
Глядя, как пальцы мужа лениво и ласково скользят по моей руке от плеча до запястья, я было открыла рот, чтобы повторить вопрос, но король ответил, успев сделать это прежде, чем мои слова прозвучали в тишине:
— А давай к адовым демонам порвем договор, ты свой, а я — свой, — и так выразительно посмотрел мне в глаза, что я, судорожно сглотнув, ощутила, что краснею. Жар опалил щеки и сомневаться не приходилось, сейчас лицо мое заполыхало, словно костер.
— С самого начала, это была глупая идея, обреченная на провал, — сказал мужчина и приподнялся на локте, оставив в покое мою руку, которую я сразу же потянула на себя и, воспользовавшись моментом, подтянула вверх одеяло, скрыв от взора Огненного полушария груди. Он забавно фыркнул, проследив за моим действием, но ничего не сделал, лишь сказал: — Так что, ты согласна?
— Согласна на что, Ваше Величество? — уточнила я тихо. — Быть с вами все эти девять месяцев без договора? По собственной воле?
Что-то в глубине глаза Грегора опасно сверкнуло.
Он подался вперед, а я немного отпрянула, отчего голова опустилась на подушку. И теперь король нависал надо мной, недовольно хмуря брови.
— Девять? Всего лишь, девять? — спросил он и я кивнула.
— Вот уж нет, — произнес Огненный и наклонившись, поцеловал. Да так, что все внутри мгновенно отозвалось на поцелуй. Руки взвились, обхватывая широкую мужскую шею, тело подалось вперед, мечтая ощутить его твердость рядом.
Но коварный король разорвал поцелуй и приподнялся, чтобы лучше видеть мое лицо и губы, припухшие от сладких поцелуев.
— Ты считаешь, я тебя отпущу после того, как родишь мне сына? — спросил он.
— Разве не вы сами говорили мне, что мечтаете о свободе? Что желаете выбрать супругу по сердцу, а не полагаясь на чье-то мнение?
— А я уже выбрал! — сказал он и улыбнулся. — И если пожелаешь убежать, то не отпущу.
