Она опять в своей дурацкой вязаной кофте, но сейчас меня даже это не бесит. Я так рад ее видеть, что она сгодилась бы мне даже в мешке из-под картошки. Или без оного… Да, однозначно лучше без.
— Глеб, ты же дал мне неделю… — охает она раздосадованно.
Ее реакция ранит.
— Я просто привез тебе еду, ничего больше, — отвечаю сухим тоном.
— Спасибо… — шепчет Мирослава.
Замечаю, какие бледные у нее губы. Да и сама она бледная.
— С тобой все нормально? — спрашиваю, жадно ее оглядывая.
Изо всех сил борюсь с желанием ее поцеловать.
— Все норм, — кивает она.
Опять это норм, будь оно неладно!
Мы стоим на кухне как неродные. Она переминается с ноги на ногу, ей явно не комфортно в моем присутствии. Сесть не предлагает, но уходить аллергически не хочу.
— Пригласи меня на ужин, — говорю напрямик.
Она замирает, распахивает свои волшебные карие глазищи и тихо шепчет:
— Извини, я не смогу при тебе есть…
О, чего мне стоит не взорваться прямо на месте. Эта ее фраза мне как серпом по причинному месту. Я что, такой монстр, что со мной нельзя даже поужинать? Адски хочется как следует проораться.
— Это с чего вдруг? — интересуюсь делано безразличным голосом.
Мирослава не отвечает, просто опускает взгляд.
Еще недавно уплетала за обе щеки за моим столом, и мое присутствие ей нисколько не мешало.
Нехотя иду к двери. А что еще мне остается?
— Ну пока? — говорю в прихожей.
— Пока, — кивает она все с тем же грустным видом.
Никогда ее такой подавленной не видел.
Когда она закрывает за мной дверь, еще некоторое время стою на лестничной клетке в надежде, что выглянет, все-таки пригласит провести с ней время.
Но все тщетно.
Не понимаю, что такого ужасного я сделал? Мирославе сейчас правда было бы лучше, если бы в ней рос ребенок Анжелы? Ну бред же!
Или так переживает за сохранность своих яйцеклеток? Это все равно, что каждый мужик переживал бы за любой случай, когда его семя пропадало зря.
Ладно, Мирослава не мужик, а чувствительная девушка… Слишком чувствительная, я бы даже сказал.
Приказываю себе успокоиться и оставить ее на ближайшую неделю.
Пусть подумает, с какой стороны бутерброд намазан маслом. Поймет, что со мной ей будет лучше, чем без меня. Пусть соскучится… Она же может по мне соскучиться, так?
Больше не приеду к ней и не позвоню до следующей недели ни разу.
Однако и на другой день так же срываюсь вечером с работы.
Занимаю наблюдательный пост у ее окон и жду, жду…
Как последний осел повторяю эту египетскую пытку и следующей ночью, и потом.
