С силой выдавливаю из себя:
— Но как? Это же невозможно… я не…
Не сдавала никакой яйцеклетки — хочу я сказать, и не успеваю.
Глеб перебивает меня резким вопросом:
— Еще недавно ты хотела этого ребенка, так, Мирослава?
— Хотела, — киваю с чувством. — Хочу! Но я все равно не понимаю, как…
— Так ли это важно? — спрашивает Глеб. — Просто прими как данность, что ребенок мой и твой. Все просто.
— Ты издеваешься? — впервые за все время нашего знакомства я обращаюсь к Глебу на «ты» и даже этого не замечаю. — Как такое могло случиться? Врачи же не идиоты, чтобы так сглупить…
— Это не врачебная ошибка, — качает он головой.
— Все было сделано по моему заказу.
Слушаю его, а перед глазами все плывет, ладони потеют. В голове уже даже не винегрет, а нечто, чему нет названия.
Каким моральным уродом надо быть, чтобы провернуть такое без ведома женщины? И это я с ним должна съезжаться? Изображать любовь?
Глеб замечает резкую перемену моего настроения.
— Я дам тебе время подумать над моим предложением, — говорит он резко погрубевшим голосом, поднимается с места.
— Через неделю я вернусь за твоим положительным ответом.
Глава 31. Страж
Глеб
Граждане, объясните дураку: кто меня дергал за язык? За каким чертом я дал ей неделю на размышления? Я был пьян или под наркотой? На кой хрен я это вообще ляпнул?
Жалею о своих словах сразу же, как только оказываюсь за дверью квартиры Мирославы. Не хочу от нее уходить. Мне физически некомфортно от того, что я оставляю малышку одну. Хоть приковывай себя наручниками к ее двери, честное слово.
А вдруг к ней ночью опять наведается этот псих в зеленой шапке? Вдруг именно ее квартиру решат ограбить какие-нибудь психи? Или, скажем, у соседей начнется пожар и перекинется на ее квартиру, а на дом вообще упадет метеорит…
Этих «вдруг» мое больное воображение придумывает еще тысячу. Причем это в лайтовой версии! В хардкорной счет идет на миллионы.
Мне нужна моя Мирослава. Она нужна мне сейчас…
Пусть я не буду заниматься с ней сексом.
Да боже мой, я к ней даже не притронусь, но пусть она будет рядом, под моей защитой. Чтобы я мог в любую минуту увидеть ее, прикоснуться, поцеловать. Ладно, я согласен без поцелуев!
Успокаивает лишь то, что я сразу узнаю, если она кого-то впустит или выйдет сама, благодаря камере в коридоре. Эта мысль позволяет хоть немного выдохнуть.
Еду домой как в тумане. Все еще не верю, что я оставил ее там одну.
Весь следующий день тоже проходит будто мимо меня.
