Как мужчина он вау, чего греха таить, очень мне внешне понравился. Высокий, красивый, с самыми удивительными на свете глазами. К тому же щедрый, заботливый.
Но я успела пожить с ним в одном доме и многое про него поняла. Не все то золото, что блестит. Я своими глазами видела, как он обращается со своей женой. Для него женщина — предмет интерьера. Причем не особенно нужный предмет. Например, как тренажер, который по большей части используешь как вешалку, ибо по прямому назначению он тебе сто лет в обед не сдался.
Можно как угодно относиться к Анжеле, она жуткая стерва, это бесспорно.
Ее почти невозможно жалеть после того, что она сказала про ребенка. Однако мне было искренне за нее больно, когда Глеб Викторович игнорировал ее. Едва ли вообще замечал, что делал ей плохо. Совершенно очевидно, что ему плевать на ее чувства. Зачем она его терпела столько лет?
Заполучить такого равнодушного мужа… О, нет, это не по мне. Это будет бесконечный психологический прессинг.
Он не в пример лучше Антона, конечно же.
Но у меня вряд ли получится жить с таким киборгом.
Тогда что делать с ребенком? Вдруг если я не соглашусь на его условия, он его заберет? Да о чем я вообще? Естественно он мне его не оставит!
Как только думаю об этом, мне становится почти физически больно.
После душа снова включаю телевизор для фона, достаю альбом и простой карандаш. Бездумно вожу им по бумаге, а в голове уже настоящий винегрет из мыслей. Теряю счет времени, через некоторое время начинаю дремать на удобной диванной подушке.
«Я найду тебя, сучка!» — вдруг врезается в уши голос Антона. Понять не могу, сон это или явь.
И вдруг распахиваю глаза о того, что из прихожей слышится звонок в дверь.
Смотрю на часы — двенадцать. Кто может заявиться ко мне в полночь?
Холодею от страха и замираю на месте, но почти сразу мой телефон пиликает сообщением.
«Мирослава, ты спишь?» — интересуется Глеб Викторович.
«Это вы за дверью?» — пишу ответ.
«Да, открой, пожалуйста», — тут же отвечает он.
Медленно выдыхаю. Чувствую, как сердцебиение немного успокаивается.
Поплотнее запахиваю теплый халат и иду открывать.
— Извини за поздний визит… — начинает он прямо с прихожей. — Но мне не хотелось оставлять тебя надолго. Я… Ты такая красивая!
Оглядываю себя и понимаю — врет. Мои волосы убраны в гульку, на лице ни грамма косметики, губы искусаны из-за дневных переживаний, а халат надежно скрывает фигуру. Но взгляд Глеба Викторовича красноречивее десятка комплиментов. Его интерес меня дико смущает.
