Вот тебе раз — жена Глеба Викторовича вполне даже не посчитала сокращение моего имени фамильярностью. Мягкая, добрая женщина — то что нужно в качестве матери для моего малыша. Тьфу ты, не моего, конечно.
— Как вам здесь нравится? — спрашивает она, присаживаясь. — Вы хорошо выспались? Вас ничто не побеспокоило?
Вскользь замечаю, что Глеб Викторович тут же настораживается, смотрит на меня исподлобья. Будто готов ловить каждое мое слово… Это так?
— Все замечательно, большое спасибо, — киваю. — Извините, что упала как снег на голову…
— Что вы, какое может быть беспокойство, вы же носите нашего с Глебушкой ребенка.
Мы только рады… — расплывается в довольной улыбке она.
Тут повариха приносит поднос с едой.
Смотрю на блюдо с омлетом, тарелку с салатом, блюдо с пирогом, и мне становится не до светских бесед, желудок буквально прилипает к спине и требует свое.
Быстренько наполняю тарелку, кладу кусочек омлета в рот и наслаждаюсь гаммой вкусов. Интересно, что за приправу повариха кладет в яйца? Ощущаю на языке небольшой привкус чеснока, базилик.
Делаю глоток чая и чувствую, как меня бросает в жар, расстегиваю кофту, раскрываю полы. Уже жалею, что надела водолазку. Мало того что она под горло, так еще и стала тесновата в груди, ведь грудь выросла минимум на размер. Из-за моих изменившихся размеров ткань водолазки сверху кажется чересчур растянутой. Надеюсь, это не слишком видно? Тихонько снимаю кофту, и тут вдруг ловлю на себе недоуменный взгляд Глеба Викторовича. Он смотрит даже не на меня, а на мою грудь! Наверное, заметил, что вещичка стала не по размеру…
Стыдно-то как!
Тут же натягиваю кофту обратно, при этом ярко краснея.
А он не отводит взгляда, будто даже хочет что-то сказать.
— Глеб, милый, ты сегодня занят? — вдруг переводит внимание на себя Анжела. — Могли бы прошвырнуться по магазинам, вместе сходить на курсы. Ты как?
— Мне некогда, я сегодня в офис, — отвечает он чересчур строго.
Злится на нее? Но за что? Еще недавно был в отличном расположении духа. Не понимаю…
— Сегодня воскресенье… — тянет она как бы между прочим.
— У тебя выходной.
— И что? — хмурит лоб он. — По воскресеньям нам деньги не нужны?
Его слова звучат чересчур резко, необычно резко для меня. Со мной он так ни разу не разговаривал.
А потом он просто встает и уходит.
— Глеб, останься, позавтракай хотя бы… — говорит ему вслед Анжела.
Видно, что она расстроена, что хотела бы с ним пообщаться, в голосе явно слышится мольба.
Но он игнорирует ее слова, просто уходит.
