Провожу ладонью по шее в попытке сбросить ледяные пальцы нарастающей паники. Неожиданно это помогает.
— Только попробуйте! — отвечаю жестким тоном — сама удивляюсь, как у меня такой получился.
Вскакиваю с места, достаю из кармана сложенный файл с распечатанным листком бумаги, подаю его свекру.
— Что это? — спрашивает он, не глядя на бумаги.
— А вы почитайте, ознакомьтесь… — смотрю на него с прищуром.
Он пробегает взглядом по строкам интервью, которое я подготовила специально для этого разговора. В этом интервью все — как Антон надо мной издевался, как выслеживал, пытался изнасиловать в квартире Глеба, как угрожал моей матери.
Я даже впихнула туда историю про кражу телефона мамы. Добавила и то, как свекор потворствовал всему этому, да еще протолкнул психически нездорового сына в администрацию, управлять людьми. Ведь Антон часто хвастал тем, как лихо отец пристроил его на хлебную должность.
— Если Антон еще хоть раз попытается что-то мне сделать, это и подобные ему интервью будут отправлены нескольким журналистам в Москве.
Я уже нашла нужные контакты, они ждут перчинки. И тогда от вашей репутации не останется камня на камне. Наверняка после подобных статей к вам нагрянет какая-нибудь проверка или даже несколько. Раз такой уважаемый человек не может приструнить собственного сына, как же он будет управлять городом? Будет скандал! Как потом станете пробиваться в мэры?
Он тоже подскакивает, упирается ладонями в стол и восклицает зычным басом:
— Ты что это, шантажировать меня собралась? Да как посмела…
— А вот смею! Учтите, если только попытаетесь со мной что-то сделать, моя подруга в Москве тут же разошлет интервью по известным адресам!
— Что ты хочешь? — спрашивает он угрюмо.
— Денег? Сколько?
— Не нужны мне ваши деньги! Я покоя хочу! Хочу, чтобы Антон навсегда про меня забыл.
Он некоторое время молчит, потом тяжело вздыхает, кивает:
— Антон к тебе больше не подойдет.
— Вот и договорились! — киваю ему.
Разворачиваюсь и на ватных ногах выхожу из кабинета.
***
Мира
Сама не верю, что удалось провернуть такое.
Воистину в критических ситуациях человек может вытворять чудеса.
Буквально выплываю из здания администрации. Топаю по центральной улице и улыбаюсь апрельскому солнцу. В кои-то веки мне легко, хорошо и уже совсем не страшно.
Телефон пищит сообщением.
«Все получилось?» — спрашивает Ляля, моя единственная московская подруга. Именно она должна была меня подстраховать, в случае чего.
