Он будто постаревшая копия сына, изрядно обрюзгшая и располневшая. Наверное, его отпрыск лет через двадцать-тридцать станет, как он. Брр…
Впрочем, отнюдь не внешность Горцева так меня от него отвращает. Этот холодный, пронизывающий взгляд словно пробирается под кожу, никуда от него не деться. Я всегда побаивалась свекра, избегала обращаться к нему напрямую. Когда приходил к нам в гости, вела себя тише воды, ниже травы. Но время бояться прошло.
Я встаю с места, стараюсь говорить уверенным голосом:
— Я приехала поговорить… О личном.
Он вдруг начинает пялиться на мой живот, а потом кивает:
— Проходи в кабинет.
Иду за ним, он указывает на кресло напротив своего рабочего места.
Нервно оглядываю его просторный кабинет, дорогие кожаные кресла и массивный деревянный стол. Натыкаюсь взглядом на портрет президента за его спиной.
Осторожно присаживаюсь на предложенное место.
Он тоже устраивается в кресле, смотрит на меня через стол тем самым пронизывающим взглядом, от которого мороз по коже.
Важно спрашивает:
— Признайся, Мира, ты носишь моего внука? Пришла просить денег?
— Нет, — качаю головой.
— Это не ребенок Антона. Кроме того, он был зачат уже после нашего развода. Мне не нужны ваши деньги, Валерий Андреевич. Я хочу, чтобы вы повлияли на сына, чтобы он прекратил меня преследовать.
Он шумно вздыхает, качает головой.
— Мира, Мира… Ну что ж вы, дети, никак поладить не можете. Мой Антон места себе не находит, весь извелся, похудел, осунулся. Бредит тобой, вернуть хочет. А ты ершишься как морской еж, выкрутасы выделываешь.
Возвращайся-ка ты к нему, у парня за плечами вырастут крылья, станет приносить в дом больше денег. И я не обижу, озолочу… А с ребенком решим.
У меня от такого «заманчивого» предложения аж челюсть отвисает до пола.
— Господи, да зачем же мне к нему возвращаться? — восклицаю, разведя руками. — Чтобы он дальше продолжал надо мной издеваться и бить?
Мой вопрос Валерию Андреевичу совсем не нравится. Он хмурится, начинает пыхтеть. Вот-вот разразится громкой речью, но мне тоже есть что ему сказать.
— Только не делайте вид, что не знали! Вы прекрасно видели, как он со мной обращался. Видели, и вам было все равно!
— Ты пришла чинить разборки? — изгибает он бровь. — Бесполезное это занятие… У нас с тобой разные весовые категории… Я сейчас позвоню Антону, приглашу его сюда, вы спокойно поговорите при мне и помиритесь. Он тебя любит, ты просто обязана к нему вернуться.
Чувствую, как страх снова начинает душить.
