Он смотрит на меня поверх невысокой калитки. Вижу, как лицо его перекашивает злорадная ухмылка.
— Ишь, кто пожаловал… Ну заходи.
Секунда, и весь мой боевой настрой куда-то улетучивается.
— Мне бы маму… — тихо отвечаю.
— Что ты там блеешь? Заходи, я сказал!
Нерешительно открываю калитку, захожу во двор.
Отец спешит мне навстречу, с недовольным видом осматривает.
— Я гляжу, ты уже забрюхатела… Ну что, шаболда, погуляла в Москве, теперь приехала повесить своего выродка на родительские плечи? Чтобы я пахал, содержал тебя, тугоумную, и отпрыска твоего?
В первую секунду даже не знаю, как реагировать на его слова.
К лицу приливает вся кровь, становится дико стыдно. Но быстро понимаю — стыдно здесь должно быть не мне. Мой ребенок — не его дело, и последнее, что бы я сделала, это попыталась повесить его на плечи отца.
Вдруг во мне просыпается такая злость, что хочется врезать родному отцу кулаком в нос. Еле сдерживаю свой дикий порыв.
— Я хочу поговорить с мамой, — отвечаю как можно спокойней, стараюсь не провоцировать.
— Фигу тебе с маслом, поняла? — орет он, ни капли не сдерживаясь. — Я ей вообще запретил с тобой общаться, ясно?
Вот как… запретил он.
И тут я ее вижу. Мама выходит на ступеньки, в руках у нее деревянная швабра, на которой висит грязная половая тряпка. Видно, прибиралась и услышала вопли отца. Глаза ее расширяются, когда она видит меня. Она бледная, и видно, что сильно испугана.
Как-то сразу становится понятно — ничего хорошего мне тут ждать не стоит. Мама мне не помощник.
Еще ни разу такого не было, чтобы пошла против отца.
— Ясно… — шиплю сквозь зубы. — Спасибо, папа, на добром слове.
— Это ты что? — тут же начинает орать он. — Это ты меня еще виноватым хочешь сделать? Сколько из-за тебя проблем нажил! Сколько вытерпел… Чтобы какая-то свиристелка меня жизни учила…
В этот момент меня прорывает:
— И сколько же ты нажил из-за меня проблем? Выдал замуж за козла! А потом сидел в администрации три года благодаря моему замужеству, жировал на хорошей зарплате, пока над твоей дочерью измывались! Не стыдно? А должно быть!
После того как эти злые слова выпрыгивают из моего рта, отец отшатывается.
А потом его глаза делаются совсем бешеными. Он резко бросается ко мне и, прямо как в детстве, норовит схватить за ухо, выкрутить…
Я пячусь, но делаю это слишком медленно, он успевает схватить меня за плечо.
И тут сзади мелькает какая-то тень. А потом отец охает от резкого удара сзади, а на его голову сверху приземляется половая тряпка.
