"
"Раскрываю их и вижу одежду, которую мне купил Глеб. Подаренный им ноутбук с планшетом, мои книги, даже вазу эту дурацкую, которую я недавно купила в гостиную. Его гостиную!
Нет, никакая все это не шутка. Шутки кончились.
Он всерьез решил расстаться. Выставил меня, как Анжелу, за один день и не покривился. Даже зная ее отвратительный характер, я втайне тогда ее пожалела. Это ужасно — в один день лишиться всего.
Вдвойне ужасней лишиться любимого человека.
И почему в моей жизни попадаются одни сплошные уроды? Чем я так прогневила бога?
Получается, я в этой квартире, пока не рожу, а потом он меня выставит, отобрав младенца.
Похоже, говорил серьезно, что собирается сам его воспитывать.
Интересно, а когда он вообще собирается его воспитывать? В перерывах между совещаниями? Он же каждый день работает допоздна.
Да не будет он его воспитывать! Сгрузит это на свою Анжелу, которая только и будет делать что гнобить моего сына. Меня гнобили и моего сына будут… И я ровным счетом ничего не могу с этим сделать.
Кто я против Глеба? У меня ни средств, ни жилья… вообще ничего!
Неужели Глеб думает, что я так просто отдам ему ребенка? Он же знает, как я его люблю… Мы же об этом десятки раз говорили. Я не отдам! Не отдам, и все тут… Он мой! Я его мама! И я буду его защищать. От Анжелы, от Антона, от всего мира, если потребуется. Но как?
Господи, как страшно… Что же будет?
Сейчас как никогда чувствую себя маленькой беззащитной мышью.
Плюхаюсь в кресло, закрываю лицо руками. Чувствую, как голову сдавливает стальным обручем.
Еще чуть-чуть, и она лопнет — как арбуз, который уронили на асфальт.
Часто-часто дышу.
А потом в голову приходит новая мысль. Мыши ведь тоже могут быть опасны… Особенно если загнать их в угол.
Ну что же, я как раз в углу, деваться мне некуда.
Неожиданно чувствую, как сдавливающий голову обруч исчезает.
— Да хватит с меня! — кричу в пустоту комнаты.
Надоело все! Надоело бояться. Надоело, что каждый мужик считает себя вправе поступать со мной как с половой тряпкой.
Глебу я ничего плохого не сделала, чтобы он так жестоко со мной поступил.
Неожиданно вспоминаются его слова: «Я что-то не видел, Мирослава, чтобы вы куда-то выходили, покупали продукты».
Отбросим то, что он опять стал звать меня полным именем. Но откуда он мог это знать? Что я не ходила за продуктами?
Отчего-то сразу вспоминаются его нелепые требования, чтобы я носила часы со следилкой моих перемещений. А еще эти бесконечные отчеты — где была, что делала.
