Из-под крана, но у меня везде фильтры. — Пойдем, твоего папу я проинструктирую.
— Что случилось? — Мирослав разулся и стоял вместе с Ромой под дверью. Оба с глазами по пять копеек! Даже щенок притих.
— Дети, займитесь Губиком, — велела, а бывшего поманила за собой в ванную. — У Николь пошли первые месячные.
— Ох… — вздохнул и присел на закрытый унитаз. — Так рано?
— Ей скоро тринадцать. Самое время.
— Ладно, — Мир поднялся, настроение боевое, — нужно что-то купить? Ну… подложить туда, правильно?
— Да, нужно, — я достала из кармана телефон и отправила сообщением несколько марок.
— Еще нужно отвезти ее к детскому гинекологу. Проконсультироваться. Ну и, возможно, с близкой женщиной поговорить, — подняла на него глаза. — С матерью… Она должна успокоить, рассказать, объяснить.
— С Ольгой Сергеевной поговорит, — Мирослав сдержанно кивнул.
— Кто это? — не успела прикусить язык. Не мое дело потому что. Николь просвещать — тоже не моя обязанность, но… Меня, собственно, об этом и не просят.
— Ее психотерапевт. Мы сейчас работаем над проведением, — он начал набивать кому-то сообщение. — Внеочередной сеанс… — проговорил тихо вслух, но я услышала. Видимо, у них с психологом доверительные отношения. Что же, у меня с моим сексологом тоже вполне себе… — Спасибо, Яна. Правда, спасибо, — искренне улыбнулся, обжигая кончиками пальцев плечо. Вроде бы случайно и без подтекста, но меня словно током ударило.
Они ушли. Мирослав про Лику ничего не сказал: услышанное Николь не подтвердил, но и не опроверг, ведь не зря говорить с Ники будет психолог.
Неужели ее мать реально не хотела рожать? Возможно ли, что совсем не любила дочь? Звучало странно, хотя быть могло всякое. Это жизнь, она похлеще любого фантастического фильма.
Меня всегда удивляло, что Лика выбрала для себя роль «воскресной мамы». У нас в стране это не принято. Да и как матери мне сложно такое понять. Конечно, я спрашивала у Мирослава, почему так. Он сказал, что она тяжело привыкала к материнству; что была холодна с дочерью.
Забрал Николь, потому что Лика скинула ее на нянек и свою мать. Но про абсолютное нежелание рожать — не говорил. А про истинные чувства бывшей к их дочери… Думаю, он и сам не знал: Мир слишком любил и оберегал свое потомство, чтобы доверить его кому-то с эмпатией на уровне зубочистки. Как они теперь будут взаимодействовать? Будут ли вообще? Я могла только гадать.
Достав телефон, быстро написала сообщение. Не Мирославу, Николь.
