Через несколько недель после переезда он снова проснулся от ощущения пустоты рядом. Опять настигло это каменное чувство в лёгких, но донесшийся всхлип из глубины квартиры заставил похолодеть кончики пальцев. Егор, подорвавшись с кровати, ринулся к источнику звука.
Кира сидела ванной в своей тоненькой шелковой пижаме на холодной плитке, прижав к себе ноги, и тихо плакала. Совершенно не понимая, что происходит, он опустился на колени перед девушкой, буквально заставляя поднять на него взгляд.
— Быстро говори, что случилось?
Она всхлипнула, продолжая прятать свои покрасневшие глаза от его разноцветных глаз, но молча раскрыла сжатый кулак перед самым лицом Королева.
"
"Егор сделал шипящий вдох, смотря на первый рисунок чистого листа их новой жизни — на две полоски. Кто же мог знать, что уже тогда в самолете у Киры был один билет на двоих…
— И как нам быть? — голос девушки дрожал, как и она сама, смотря по-детски напуганным взглядом.
— Глупый вопрос, Кир, — в его голове мысли сплетались в один запутанный клубок, но, не выдавая градуса замешательства, он присел рядом с ней на пол и, улыбнувшись, прижал рыдающую девушку к своей груди.
— Очень глупый вопрос…
Не ждал. Не готов. Не было в планах. Но так вышло. А про сомнения, страх и непонимание, которые какое-то время постоянно мелькали в его создании, Кире знать было не обязательно.
Шестнадцать недель свиданий с белым «другом», восемь недель поисков подходящего аромата стирального порошка, от которого не тошнило и две недели предложений и уговоров выйти за него замуж.
— Жениться на мне по залету? — хмурилась Кира. — Нет, спасибо. Разрешаю забрать слова обратно, — и гордо уходила, пряча в широкой мужской толстовке свой аккуратный живот.
Очередная неделя таких уверенных отказов, и Егору пришлось подключать связи своего отца. Через пару дней он просто пришёл домой, молча с ходу надел на безымянный палец Киры кольцо и вручил ошарашенной девушке ее паспорт с фамилией «Королёва».
Но самыми долгими оказались не недели, а часы.
Двадцать два часа изматывающей беспомощности, проведённых в машине под окнами роддома. Даже влажная духота июльской ночи не душила так, как неизвестность. Звонок в три часа ночи с тихим кряхтением и писком дочери в динамике телефона навсегда разрушил его мир, заново отстроив новый.
Егор просто прорыдал несколько часов, как маленький мальчик, сидя в своей машине, не стесняясь слез. Поглотивший омут эмоций жонглировал его чувствами: любовь, нежность, счастье и страх.
