Паша не сразу почувствовал, как из носа потекла теплая кровь. Боли не было. Только ярость и адреналин по-прежнему не отступали. Один раз ему удалось заехать локтем Максу в солнечное сплетение. Галушин охнул и, с силой спихнув с себя Долгих, согнулся пополам.
– Сволочь… – пробормотал он.
– Все, пацаны, хорош! – оттащил кто-то за капюшон толстовки Пашу. – Было бы из-за кого!
– Тише, сейчас Долговязый и тебе врежет, – заржал другой одноклассник.
– Ага! Ладно бы там была королева красоты… А то, блин, Ковалева!
– Да пошли вы все на… – резко дернувшись, чтобы освободить капюшон, зло проговорил Долгих.
Теперь он чувствовал, что и подбитый глаз заплывает. Лицо горело.
Паша схватил рюкзак и направился к выходу с пляжа. Тяжелые ботинки утопали в песке.
– Долгих, лошара ты, конечно! – смеясь, выкрикнул в спину Галушин. – Не стоит костыль Ковалева этого!"
"Паша, шмыгнув разбитым носом, даже не обернулся. Показав на прощание одноклассникам средний палец, двинулся дальше. На светлой толстовке алели свежие капли крови.
Громкий грохот волн и крики чаек были позади. Теперь Паша вышагивал по тихому весеннему городу. Скоро начнется сезон, и улицы будут полны отдыхающих. Ну а пока можно спокойно пересечь центральную улицу, особо не попавшись никому на глаза…
Заприметив знакомую джинсовку с вышитой яркой бабочкой на спине, Пашка выругался и притормозил. Почему именно сейчас он встретил ее? Долгих хотел свернуть за угол, но не успел. Ковалева, оглянувшись, все же увидела его и теперь на всех парах неслась к нему.
– Пашка, привет! – звонко выкрикнула она еще издалека. Чем ближе Полина приближалась к однокласснику, тем заметнее сбавляла шаг. В конце концов встала как вкопанная. – Господи! Кто тебя так разукрасил?
– Неважно, – поморщился Долгих. Бровь саднила, а глазу было по-прежнему горячо. Паша представил, какой он со стороны «красавец».
– Как это неважно? Хулиганы? Так надо заявление написать.
– Какие еще хулиганы? Со своими подрался, – вяло отозвался Паша.
– Со своими? – удивилась Полина.
– Идем-ка!
– Куда?
– Идем-идем! – потянула Пашу за рукав Ковалева.
Вдвоем они прошли вдоль бордюра из белого камня и, нырнув в одну из арок, по таким же каменным лестницам сбежали вниз, где находился небольшой сквер.
– Жди меня здесь, – Полина усадила Пашу на скамейку. – Только не уходи никуда, пожалуйста.
Ковалева вернулась спустя десять минут с ватой и перекисью.
– Хорошо, что тут аптека за углом, – довольно проговорила она. – Будет щипать – кричи.
