– Я знаю, о чем ты думаешь, – негромко проговорила я, осмелившись взглянуть на друга.
– Точно? – удивился Паша.
– Ага, – кивнула я, – в твоих мыслях точно есть что-то про меня.
– Верно, – согласился Паша, – размышляю вот, волнуешься ли ты…
– Очень волнуюсь! Слышал, как я орала?
– Слышал, – улыбнулся Паша, опуская взгляд на мои губы, – орала ты будь здоров, Ковалева.
– Спасибо, Долгих! Я еще и добермана перепугалась.
– Этим летом тебе достается от всяких жутких псов, – покачал головой Пашка.
Это он Груню, наверное, имеет в виду.
– Да уж, – вздохнула я, – один пес другого опаснее.
Мы снова на мгновение замолчали. Потом я несмело начала:
– А еще ты наверняка думаешь: «Нужно ее как-то успокоить. Вот бы взять и поце…»
Взял и поцеловал. Снова не дал договорить. Целовал так долго и горячо, что, если б крепко не держал меня, точно мы свалились бы с дерева. Целовал так, что сердце запылало огромным пожаром. Целовал так, что из головы тут же вылетели все мысли. Кроме одного слова: «Люблю».
Паша первым спрыгнул на землю, затем помог спуститься мне.
Ноги подкашивались.
– Тебе до сих пор страшно? – спросил Долгих, придерживая меня за талию.
Я покачала головой. Странно, но после наших поцелуев, среди этой обволакивающей темноты, я больше ничего не боялась.
– Тогда вперед! У нас еще вся ночь впереди для приключений, – проговорил Паша, беря меня за руку.
Казалось, что теперь в этом лесу, кроме нас двоих, больше не было ни единой живой души. Только мы, черные деревья да еще ниже накренившееся над нами звездное небо.
* * *Последнюю пару километров Паша нес меня, перекинув через плечо. Я болталась, словно безжизненная кукла, держа в руках босоножки. Уже давно рассвело. Утреннее небо было хмурым, невыспавшимся, блекло-серым. Над верхушками сосен показалось солнце.
Когда послышался шум проезжающей машины, я тут же встрепенулась.
– Мы спасены? – воскликнула я.
– Ага, – пропыхтел Пашка. – Уже вижу сквозь деревья дорогу.
– Поставь меня на землю! – тут же потребовала я.
Обувалась, повиснув на руке Долгих, а друг только устало вздыхал.
С запекшейся кровью под носом, в испачканной помятой рубашке, с взлохмаченными, как у домовенка, волосами…
– Думаешь, нас кто-нибудь согласится подвезти в таком виде? – со скепсисом поинтересовалась я. Это хорошо, что в лесу нет зеркал. Наверное, выгляжу я не лучше Пашки. Разве что нос не расквашен. По пути я в темноте зацепилась за ветку кустарника и порвала подол платья.
– Жрать хочу, – пожаловался Паша, – устал.
