– Все равно страшно! Слышал? – я крепче схватила Долгих за руку. – Опять шуршит.
– Пусть шуршит, – разрешил Пашка.
– Долгих, еще и кто-то топает! – прошипела я, наступив на сучок. Хруст!
– Ковалева, у тебя глюки. Это ты сама топаешь.
Ну уж нет! От очередного шороха я со всех ног припустила вперед.
– Полина! – выкрикнул Паша, погнавшись за мной. И от этого громкого отчаянного возгласа по спине пробежал холодок.
Хруст под ногами, хлесткие удары колючих ветвей по лицу, смолистый запах хвои вокруг, от которого голова шла кругом.
Все перемешалось: шорохи, чьи-то ночные стоны, мое сбивчивое дыхание, пыхтение Пашки сзади. Вдруг силы резко меня покинули, и я остановилась. Паша тут же встал рядом.
– Не могу, – снова заплакала я, закрывая лицо ладонями, – я устала, мне страшно! Мы заблудились!
Паша прислонился спиной к толстому стволу дерева. Стоял, скрестив руки на груди, о чем-то задумавшись. Я продолжала с отчаяньем вертеть головой. Да уж, здесь и днем заблудиться несложно, а что уж говорить о глубокой ночи.
И все эти лесные звуки просто сводили с ума!
Внезапно Долгих поплевал на ладони и ухватился за сухой ствол.
– Что ты собираешься делать? – удивилась я.
– Мы хотя бы должны узнать, в какую сторону нам идти, – ответил Долгих.
– Хочешь залезть на дерево?
– Могу уступить тебе, – усмехнулся Паша. – Или на считалочку? Эни-бени, рики-таки…
– Не валяй дурака! – устало поморщилась я. – Я не умею по деревьям лазить.
– Буль-буль-буль, каляки-шмаки… – невозмутимо продолжил друг.
– Долгих, я тебя поняла.
Не претендую!
– Эус, беус, краснодеус…
– Чпок! – рассердилась я. – Сказала же, полезай!
Пашка, рассмеявшись, обхватил руками ствол. Уж что-что, а лазить по деревьям Долгих умел превосходно. Я и глазом моргнуть не успела, как друг уже скрылся в ветвях. Подойдя ближе к дереву, я задрала голову. Какой шустрый, одни пятки мелькают. Сверху на землю посыпалась кора и сухие иголки. Спустя пару минут Паша был практически у самой верхушки.
– Долгих, ты точно от обезьяны произошел.
От бабуина! – громко проговорила я. Хотя повышать голос в лесу не хотелось. Ночь была тихой и безветренной – ни одно дерево не шелохнется. И это хорошо, от протяжного скрипа стволов я бы точно свихнулась.
– Остроумно, Ковалева, – донесся глухой голос Пашки.
– Ну что там? – поторопила я Долгих, настороженно оглядываясь. Странные шорохи не прекращались.
– У меня для тебя хорошие новости, – обрадовал меня Паша. – Я вижу, в какой стороне освещенная трасса.
