— Не в этом дело, — качаю головой, — просто… это как-то быстро. Да и не уверена я, что отец будет в восторге, — ищу жалкие оправдания.
— С твоим отцом я уже поговорил. Он дал нам свое благословение, — ровным тоном говорит Давид, сжимая губы в тонкую линию.
— Правда? — недоверчиво хмурюсь я.
Давид кивает, смотрит на меня выжидающе. Меня же пронзает неприятная догадка.
— Отец тебе что-то сказал, да? Провел с тобой разъяснительную беседу? Он угрожал тебе? — Мои глаза сужаются в подозрении. Я подаюсь вперёд, вглядываясь в лицо Леонова.
Сердце так сильно грохочет в груди, что почти оглушает меня. Я хочу, чтобы Давид признался мне в любви, и очень боюсь отказаться правой насчёт папы. Он у меня слишком строгий, ещё старой закалки.
— Да или нет, Лера? — полностью игнорируя мой вопрос, спрашивает Давид. — Выйдешь за меня? Только предупреждаю, что не стоит ревновать меня к работе и жить на деньги отца мы не будем, поэтому придётся пересмотреть свои потребности.
— Нужно, наверное, подготовиться к свадьбе.
На это уйдет несколько месяцев. Мы не сможем пожениться так быстро, как ты говоришь, — мой голос сел от волнения. От мыслей и переизбытка эмоций кружится голова.
Неужели все происходит на самом деле?
— Я не хочу никакой свадьбы, Лер, — осаждает меня Давид. — К тому же через неделю я снова уеду в командировку. Отпуск у меня будет не скоро, домой я обычно прихожу лишь ночевать. И характер у меня скверный. Придётся терпеть меня такого, какой я есть. Поэтому спрошу у тебя еще раз: ты выйдешь за меня? Распишемся по-тихому, переедешь ко мне.
— Я… — Я с трудом сглотнула слюну, все еще не до конца осознавая происходящее. Казалось, еще мгновенье — и Давид рассмеется мне в лицо, скажет, что пошутил, а я, дурочка, купилась. — Да, конечно, да. — На моем лице растягивается улыбка.
Я протягиваю правую руку Давиду, и он без замедления надевает на безымянный палец колечко.
— В самый раз, — заключает он, поднимая на меня взгляд своих выразительных глаз.
Улыбку сдержать безумно трудно.
— Поцелуешь меня? — прикрываю веки и тянусь к нему.
Поцелуй выходит быстрый и неловкий. Никакой страсти не ощущается. Но мурашки по всему телу от прикосновений Леонова все равно появляются.
— Это точно не шутка была? — шепотом спрашиваю его, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая такой родной и привычный аромат мужчины.
— Точно, — с силой сжимает меня в объятиях. — У тебя теперь есть стимул быстрее на поправку пойти. Ложись спать, а я в душ схожу.
