Давид придерживал меня за поясницу, и в этом месте кожу жгло, а горячее тепло расходилось по всему телу. Я постоянно поглядывала на золотой ободок на пальце, снова и снова убеждаясь, что все это не сон. Я теперь его жена.
— Ничего страшного, отвезу в химчистку, — отмахнулась я, прижимая к себе букет, который за день изрядно потрепался.
Мы прощаемся с фотографом и садимся в автомобиль моего теперь уже мужа.
— Не хочу никуда ехать. Вот бы сбежать ото всех, — мечтательно произношу я, не отводя взгляда от профиля Давида.
Одной рукой он ведет машину, во второй сигарета. Снова курит. Сегодня слишком часто, но я его понимаю: день непростой.
— Сбежать сразу не получится, твой отец вряд ли обрадуется. Но мы можем побыть немного, а потом уехать домой.
— Мне нравится этот план, — игриво смотрю на него, а когда Давид выбрасывает окурок и закрывает окно, беру его за руку и переплетаю наши пальцы.
По коже ползут мурашки от того, как его большой палец выводит круги на моей ладони. Я сглатываю вязкую слюну во рту.
Не хочу в ресторан. Можно пропустить все эти формальности и перейти к первой брачной ночи?
— Почему твоих родителей не было? — спрашиваю, чтобы отвлечься от грязных мыслей, что вертятся в голове.
Давид сразу же напрягся, палец больше не скользил по моей ладони. Он с силой сжал руль, на меня не посмотрел.
— В другой раз познакомлю вас, они еще не отошли от скорой женитьбы брата, — ровно произнес он, и в душу отчего-то закралось ощущение, что он не просто так не спешит знакомить меня со своей родней.
— Не знала, что у тебя есть брат, — тихо прошептала я.
— Ты много чего обо мне еще не знаешь, — хмыкнул Леонов и все же повернул голову ко мне.
На светофоре красный, и у нас есть тридцать секунд на зрительный контакт.
— Ты довольна? — спрашивает он, указывая на мой безымянный палец.
— До сих пор не вериться. Я… я люблю тебя, — внезапно вырывается у меня. Голос испуганный и хриплый. Словно это я весь день курила, а не он.
Я ни разу до этого не признавалась ему в любви. И сейчас, кажется, настал самый подходящий момент для этого.
В салоне автомобиля повисла тишина. Я смотрю на Давида, ожидаю ответных признаний. Но раздается сигнал машин, что стоят позади нас, и момент растворяется. Леонов так ничего и не отвечает мне.
— Зеленый, — говорит скорее себе, чем мне, и нажимает на газ.
Разочарование расползается внутри. Прекрасное настроение опускается на много градусов ниже. Он не ответил. Проигнорировал. Это единственное, о чем могу думать сейчас.
