— Он видит во мне то, чего ему не хватает в собственном сыне. Принципы. Целеустремленность. Ответственность. И это делает его не просто благодарным пациентом.
— Мне понадобится ваше содействие, — сказал я прямо. — Ушаков меня на порог больницы не пустит. Нужен обходной путь. Хитрость."
"— Я и не собирался бросать тебя одного с этой проблемой, — барон выпрямился, и в его голосе зазвенела сталь. — В конце концов, это мой сын стал причиной всего произошедшего. Его неконтролируемая агрессия привела к драке.
Значит, и я несу часть ответственности за жизнь Максима Ушакова. Помогу всем, чем смогу.
— Всем, чем сможете? — я прищурился, оценивая его решимость. — Даже если просьба будет… нестандартной?
— А что, будет какая-то экстраординарная просьба? — барон приподнял бровь. — Нужно будет подкупить главврача? Или взять больницу штурмом?
— Не совсем.
* * *Центральная Владимирская больница. Терапевтическое отделение. Тридцать минут спустя.
Лекарь третьего класса Виолетта Архиповна Пестрякова заканчивала вечерний обход.
В свои тридцать пять она выглядела моложе — правильные черты лица, каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок, стройная фигура, которую она тщательно скрывала под мешковатым халатом.
Она специально выбрала вечернюю смену — меньше начальства, больше возможности спокойно работать. Виолетта была из тех лекарей, кто искренне любил медицину, а не карьеру.
Все пациенты в ее отделении были стабильны. Документация заполнена идеально — она была патологически аккуратна во всем.
Каждая запись, каждая цифра на своем месте.
Телефон на сестринском посту зазвонил. Она нехотя сняла трубку — в такое время звонки обычно не предвещали ничего хорошего.
— Терапевтическое отделение, лекарь Пестрякова.
— ВИОЛЕТТА! — заорал в трубку заведующий терапией больницы, Магистр Илларион Жилин. — Бросай все и беги готовить ВИП-палату! СРОЧНО!
— Илларион Илларионович, у нас же нет свободных ВИП-палат, — спокойно, как будто он не орал, а вежливо поинтересовался прогнозом погоды, ответила она.
— Все заняты. В триста десятой — супруга Валиева с острым панкреатитом, она под круглосуточным наблюдением. В триста одиннадцатой — банкир Мохров после инфаркта, ему прописан абсолютный покой. В триста двенадцатой…
— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — перебил ее Жилин. — Освободи любую! Переведи кого-нибудь в обычную! Барон фон Штальберг едет!
— Барон фон Штальберг? — Пестрякова чуть не уронила трубку.
