Музыканты торопливо собирали инструменты. Официанты начали убирать столы. Вечер был окончательно и бесповоротно испорчен.
— Не переживай, Илья, — барон фон Штальберг положил тяжелую руку мне на плечо. — Ты сделал все, что мог. Больше, чем мог."
"— Да дело не во мне, — я покачал головой. — Если кому и стоит переживать, так это вам, барон. Ушаков… Он действительно может вас уничтожить. И формально имеет на это право — ваш сын нанес тяжкие телесные повреждения его наследнику.
— По-отечески я его понимаю, — вздохнул барон.
— Когда твой ребенок между жизнью и смертью, готов обвинить весь мир. Это нормальная реакция.
— Истерика — не оправдание для хамства, — качнул головой я.
Вероника крепче сжала мою руку, поддерживая меня — я все еще покачивался от слабости.
— Тебе нужно отдохнуть. Ты выкачал почти всю «Искру». Это опасно.
Она права. Тело было пустым, выжатым, как лимон. Еще немного, и я бы просто потерял сознание. Но сейчас меня волновало не это.
— Двуногий! — Фырк материализовался прямо передо мной, его всего трясло, он размахивал лапками.
— У меня важная информация! Очень важная!
— Что такое? — мысленно спросил я, пытаясь сфокусироваться на его взволнованной фигурке.
— Я не все успел рассмотреть… Но у парня точно проблема с сердцем! Причем серьезная!
— Какая проблема?
— Оно очень странно устроено! Я видел какую-то аномалию… Не успел разобраться! Но это точно врожденный порок! Ставлю на это свою последнюю шишку!
Холодок пробежал по моей спине.
Все встало на свои места.
— Они будут искать не там, — медленно произнес я вслух.
— Что? — барон нахмурился. — О чем ты?
— Фельдшеры и лекари в больнице будут лечить черепно-мозговую травму. Им нужно делать не МРТ головы, а ЭхоКГ сердца. Срочно. Иначе…
Я не договорил. В голове уже на полной скорости формировался план.
— Иначе что? — спросил барон, его глаза внимательно следили за мной.
— Иначе Максима ждет еще один сердечный приступ. И он, скорее всего, станет последним.
Глава 11
Руки тряслись, перед глазами плыли черные точки, колени подгибались. Каждое движение отдавалось тупой болью во всем теле.
Но мозг, освободившись от необходимости поддерживать жизнь в другом человеке, работал четко и холодно. И то, что я понял, не давало мне покоя.
— Мне нужно в больницу. К Максиму Ушакову, — произнес я, глядя на Веронику и барона.
Вероника даже бровью не повела. Она знала меня слишком хорошо — видела этот взгляд десятки раз.
