— Во Владимирскую областную, в нейрохирургию! Там сегодня Мастер-целитель Петров дежурит, он лучший!
Фельдшер и подбежавший санитар подняли каталку и начали выкатывать ее к выходу.
— Я поеду с вами, — сказал я, опираясь на Веронику. Ноги все еще были ватными.
Граф Ушаков резко развернулся. Его лицо, до этого искаженное горем, теперь исказилось от ярости. Глаза налились кровью.
— НЕТ! — заорал он так, что, казалось, задрожали хрустальные люстры. — Ты никуда не поедешь!
— Я только что спас жизнь вашему сыну…
— НИЧЕГО ты не спас! — он подскочил ко мне, тыча пальцем мне в грудь.
— Ты осмотрел моего сына после драки и сказал, что ничего страшного! «Легкое сотрясение, покажитесь лекарю через недельку»! Я тебе поверил! А через полчаса — остановка сердца! Это ты виноват! Твоя некомпетентность чуть не убила моего мальчика
— Ваше сиятельство, полегче на поворотах! — вмешался барон фон Штальберг, встав между нами. — Лекарь Разумовский только что совершил невозможное…
— А ты вообще заткнись, баронишка! — граф Ушаков ткнул в него пальцем.
— Твой выродок-сын избил моего Максима! Довел до такого состояния! Что ты мне сделаешь? Да я тебя по судам затаскаю! Разорю до последней копейки! Отберу все твое имущество!
— Ваше сиятельство, пожалуйста, успокойтесь! — твердо сказал я, собрав остатки сил. — Я удерживал вашего сына в состоянии фибрилляции на чистой «Искре»! Без оборудования, без препаратов! Это граничит с невозможным!
— Хрена с два! — Граф брызгал слюной от ярости. — Ты его чуть не убил своей халатностью! Пропустил серьезную травму!
— Илья сделал невероятное! — Вероника встала рядом со мной, обняв за плечи.
— Я фельдшер высшей категории, я знаю, о чем говорю! Удержать человека в состоянии фибрилляции желудочков на одной «Искре» столько времени… Это должно быть невозможно!
— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Граф рубанул воздух рукой. — Я сказал НЕТ, и это окончательно! Этот недоучка больше не приблизится к моему сыну!
Он меня не слышит. Он в аффекте. Горе, страх, ярость гремучий коктейль, который полностью отключил ему логику.
Спорить с ним сейчас все равно что читать лекцию урагану.
Каталку выкатили из зала. Граф Ушаков побежал следом, на ходу доставая телефон — вероятно, звонить охране или своим личным лекарям. Двери скорой помощи захлопнулись. Сирена взвыла, удаляясь в закат.
Мы остались стоять посреди опустевшего, гулкого зала. Гости, сбившись в кучки, перешептывались, бросая на нас косые взгляды. Кто-то сочувственные, кто-то осуждающие.
