— Электроды! Быстро! — скомандовал я таким тоном, что молодой фельдшер, которого, видимо, автоматически подчинился.
Пока он готовил их, я выставлял параметры.
Современный дефибриллятор, бифазный. Более щадящий и эффективный. Начнем со ста пятидесяти джоулей, а не с двухсот, как на старых монофазных. Меньше повреждения миокарда, больше шансов.
— Ты хоть знаешь, что делаешь? — старший фельдшер смотрел, как я приклеиваю электроды.
Естественно я знал как дважды два — один под правую ключицу, второй на левый бок, по среднеподмышечной линии.
На экране забегала хаотичная, уродливая кривая. Крупноволновая фибрилляция желудочков.
Диагноз подтвердился. Хорошо. Это значит, миокард еще не истощен, еще борется. Еще есть шанс.
— Сто пятьдесят джоулей! — объявил я громко и четко. — Всем отойти от пациента!
Я быстро осмотрелся — никто не касается тела, пол сухой, шампанское не разлито, опасности для окружающих нет.
Нажал кнопку заряда. Три секунды ожидания, которые показались вечностью.
— Разряд!
Я нажал обе кнопки одновременно. Тело Максима дернулось, выгнулось дугой. На мониторе — прямая линия на секунду, потом… снова фибрилляция. Но кривая стала мельче, слабее.
Черт! Ухудшение! Крупноволновая перешла в мелковолновую! Миокард истощается! Следующий шаг — асистолия!
— Двести джоулей! — мои пальцы летали по кнопкам, увеличивая мощность. — Отойти!
— Ты уверен? — крикнул старший фельдшер. — Может, адреналин сначала?
— Нет времени на венозный доступ! — рявкнул я.
— Разряд!
Второй удар. Тело снова дернулось. На экране… все та же уродливая, мелковолновая фибрилляция.
Не работает! Черт возьми, не работает! Нужно больше!
— Триста джоулей!
— Это слишком много для бифазного! — запротестовал молодой фельдшер.
— При рефрактерной фибрилляции максимальная энергия с третьего разряда! — рявкнул я, не отрывая взгляда от монитора. — Это протокол Имперской кардиологической ассоциации! Учите матчасть!
Заряд. Пауза.
— РАЗРЯД!
Третий удар. Самый мощный.
Тело Максима подпрыгнуло на несколько сантиметров от мощного сокращения мышц.
И на мониторе… чудо! Хаотичная, дрожащая линия исчезла. На секунду — прямая. А потом… появился четкий, ритмичный, почти идеальный комплекс.
Зубец P, комплекс QRS, зубец T.
— Синусовый ритм! — выдохнул я, чувствуя, как напряжение, сжимавшее грудь стальным обручем, отпускает. — Частота… семьдесят два. Есть! Мы его вернули!
Я откинулся назад, выпуская дефибриллятор из рук.
