— Дядя Леопольд, ты уж прости за беспорядок, я не ждал гостей… — пробормотал он, наконец справившись с замком и распахивая дверь.
Он шагнул внутрь и щелкнул выключателем.
Тусклая лампочка под потолком озарила типичную холостяцкую берлогу молодого лекаря.
Стопки книг и медицинских свитков громоздились на полу, на единственном кресле и на маленьком кухонном столе.
Пустые кружки из-под кофе стояли повсюду. На спинке стула висел его рабочий халат. Это был не свинарник, а скорее хаос человека, для которого учеба и работа полностью вытеснили быт.
— Вот… я же говорил… — смущенно пробормотал Семен, застыв на пороге. — Работа, дежурства, совсем нет времени на уборку…
Но дядя поднял руку, останавливая его сбивчивые извинения. И вдруг лицо его преобразилось — строгая, официальная маска слетела, морщины вокруг глаз разгладились, а в самих глазах зажглись теплые, знакомые огоньки.
— Еле отбился от них! — выдохнул он с неподдельным облегчением. — Хотели тащить в «Муромец», праздновать успешное начало проверки.
Журавлев уже предвкушал, как будет меня поить коньяком.
Он шагнул вперед и крепко, по-медвежьи, обнял опешившего племянника.
— Как же я по тебе соскучился, Сёма!
Через пять минут они уже сидели на маленькой, уютной кухне Семена, заставленной барахлом.
Леопольд, сняв строгий пиджак и оставшись в простом свитере, выглядел как обычный, уставший после долгой дороги человек. Атмосфера, до этого наэлектризованная и холодная, стала теплой, почти домашней.
Они пили горячий чай с мягкими баранками.
— Ну, рассказывай, как у тебя дела? — спросил Леопольд, отхлебывая из большой, видавшей виды кружки.
— Отлично! — тут же оживился Семен, его щеки зарделись от удовольствия. — На работе все просто в гору идет. Игорь Степанович меня хвалит, сложные случаи доверять начал. И знаешь, благодаря кому? Разумовскому! Он гений, дядя! Настоящий гений!
Магистр Величко поставил кружку на стол. Его взгляд стал внимательным, цепким. Он слегка прищурился.
— Разумовскому? Держался бы ты от него подальше, Сём.
— Да, нет! Илья — гений! — Семен подался вперед, его глаза горели неподдельным восторгом. — Он так помогает с пациентами, объясняет такие сложные случаи, что я за последний месяц узнал больше, чем за весь прошлый год на скоряке! Он… он настоящий лекарь!
Леопольд слушал, и улыбка медленно сползала с его лица. Он помрачнел.
— Этот твой Разумовский в большой беде, Сёма. Журавлев… он приехал сюда, чтобы его утопить.
— Почему⁈ — Семен чуть не подавился чаем.
