И вот, четвертое: сразу после этого Журавлев срывается с места и летит сюда с внезапной проверкой, раньше срока, прихватив с собой всю свою свиту, включая тех, кто уже пытался на меня давить.
Вывод был неумолим. Это не может быть совпадением. Они испугались. Моей эффективности, моих методов, моих связей с бароном. Они не знают, что я сделаю дальше, и решили нанести превентивный удар.
Это не рутинная проверка. Это ответ на мои действия. Карательная экспедиция. И я — ее главная цель. Только вот насколько далеко они готовы зайти — уничтожить или просто затормозить? И какой им от этого прок?
— Он здесь из-за меня, да? — прямо спросил я, прерывая его размышления.
Шаповалов перестал говорить и посмотрел на меня. В его взгляде было мрачное подтверждение. Он кивнул.
— Боюсь, что да. Ты слишком… заметный стал. Неудобный. Возможно, опасный для его планов.
— Каких планов?
— Его истинные мотивы до конца никто не знает, — Шаповалов понизил голос. — Но пойми, Разумовский, Гильдия — это не братство святых целителей.
Это огромная, неповоротливая бюрократическая машина. Журавлев сидит во главе Владимирского отделения уже лет пятнадцать. За такое время у любого руководителя появляются… скелеты в шкафу. А ты… ты для него как черный лебедь. Непредсказуемый, неконтролируемый, и чертовски эффективный. Такие, как ты, ломают старые схемы. Ты можешь случайно потревожить его скелеты, даже не заметив этого. Но это мое мнение…
— Я… я могу узнать, что именно им нужно, — неожиданно подал голос Пончик. Он стоял бледный, но решительный.
— Через дядю Леопольда. Он… он ко мне хорошо относится.
Я криво усмехнулся про себя
Семейные связи. Старая как мир валюта. Иногда надежнее золота.
— Ага, кумовство в действии! — тут же хихикнул у меня в голове Фырк. — Сейчас наш Пончик станет двойным агентом! Будет дяде улыбаться, а сам все секреты нам таскать! Шпионские страсти!
— Кстати! — Пончик вдруг хлопнул себя по лбу с таким звуком, что, казалось, сотрясся весь кабинет. — Он же мне сообщение скидывал! Утром! Предупреждал! Только я телефон в ящике здесь в ординаторской оставил, на беззвучном, только сейчас увидел!
— Ну, Сёма! — хором простонали Суслик и Славик, в их голосах смешались ужас и упрек.
— Ну а что Сёма-то⁈ — начал оправдываться Пончик, краснея. — Я не беру телефон, когда на работе! Правило такое! Мастер Шаповалов сам говорил…
— Ладно, перестаньте, — прервал их начинающуюся перепалку Шаповалов. Его голос был усталым, но твердым. — Все равно их приезд это бы не отменило.
