Главное, чтобы в официальных отчетах про такие… методы… не было ни слова!
— Можешь не сомневаться, — заверил Киселев, становясь серьезным. — Я лично проконтролировал историю болезни. Там все чинно и профессионально. Препарат «Эгида-семь» применен строго по жизненным показаниям для предотвращения неврологических осложнений системного васкулита. Дозировка соблюдена. Побочные эффекты зафиксированы в протоколе. Комар носа не подточит.
— Отлично, — кивнула Кобрук. — Тогда…
Дверь в кабинет распахнулась без стука, с такой силой, что ударилась о стену.
Фарфоровая чашка в руке Кобрук дрогнула, чай выплеснулся на блюдце.
На пороге стояли четверо мужчин в строгих, официальных мантиях Высшей Гильдии Целителей. Их лица были холодны и непроницаемы.
Глаза Кобрук полезли на лоб от изумления и дурного предчувствия. Она узнала их всех.
Журавлев⁈ Демидов⁈ Воронцов⁈ Величко⁈
Весь цвет, вся верхушка Владимирской Гильдии. Собственной персоной. Здесь, в ее кабинете, в провинциальном Муроме."
"Магистр Журавлев, глава регионального отделения, стоял впереди.
На его лице играла злорадная, торжествующая улыбка.
— Не ждали, Анна Витальевна? — он наслаждался произведенным эффектом. — А мы к вам. С внезапной ежегодной проверкой!
— Но… — Кобрук медленно поднялась из-за стола, ее лицо окаменело. — Но ежегодная проверка только через три месяца!
— А мы решили провести ее заранее, — Журавлев сделал шаг вперед и с легким стуком положил на стол официальный документ с тяжелыми восковыми печатями. — Положение о Гильдии позволяет.
Она ведь не зря называется внезапной. Так что — готовьтесь. Со мной приехала целая комиссия. Мы проверим каждый ваш кабинет, каждую историю болезни, каждый выписанный рецепт. И горе вам, если мы найдем хоть малейшие нарушения.
Он обвел взглядом сначала Кобрук, а затем посмотрел прямо на застывшего с чашкой в руке Киселева.
— И особенно тщательно мы проверим работу ваших молодых, подающих надежды специалистов. Если вы понимаете о чем я…
Глава 6
Я проверял состояние пациента после вчерашней аппендэктомии.
Шов чистый, живот мягкий, перистальтика вялая, но есть. Классическое, почти скучное течение послеоперационного периода. Та самая рутина, которая дает лекарю иллюзию контроля и порядка.
Именно в этот момент в палату, нарушая стерильную тишину, вихрем влетел Мастер-Целитель Шаповалов. Его лицо было красным, на лбу выступила испарина, а обычно строго уложенные волосы растрепались.
— Разумовский, быстро за мной! — выпалил он без прелюдий.
