Я дал ему единственно верный приказ.
Я прошел дальше, к сестринскому посту. Этот хаос… он был моим хаосом. Упорядоченным. Логичным.
Здесь я был в своей тарелке. Здесь я мог решать проблемы. В отличие от нелогичной обиды Ашота или загадочной комы Яны, здесь все подчинялось законам анатомии и физиологии.
У сестринского поста Артем что-то вполголоса шептал на ухо Кристине. Она хихикала и кокетливо краснела. Увидев меня, Артем оторвался от своего увлекательного занятия и помахал мне рукой.
Редкая картина в этих стенах.
Два человека, которые не спасают, не страдают, а просто наслаждаются общением друг с другом.
— Смотри-ка, воркуют голубки! — тут же влез в голову Фырк. — Он ей, наверное, рассказывает про преимущества интубации через нос, а она делает вид, что это самая романтичная история, которую она слышала! Любовь — странная штука!
Я усмехнулся и кивнул им в ответ.
Да. Вот это — моя стихия. Четкие вопросы, ясные ответы.
Пациенты, которых можно спасти.
Коллеги, которых можно научить. Друзья, которые счастливы. В этом хаосе я чувствовал себя не просто нужным. Я чувствовал себя дома.
* * *Кабинет главврача Центральной Муромской больницы.
Анна Витальевна Кобрук медленно разливала по тонким фарфоровым чашкам дымящийся цейлонский чай. Ее движения были плавными и точными. Напротив, вальяжно развалившись в кресле для посетителей, сидел Игнат Семенович Киселев. На его лице играла довольная ухмылка.
— Ты представляешь, Анна, — говорил он, принимая из ее рук чашку.
— Наш гениальный Подмастерье не только вылечил этого бандита Мкртчяна, но и заставил его во всем признаться! А знаешь как?
Кобрук приподняла бровь, делая маленький глоток.
— И как же?
— Он использовал побочный эффект «Эгида-семь»! — Киселев хихикнул. — Он его парализовал, а потом вызвал полицию! Запер его в собственном теле и провел допрос!
Кобрук, обычно сдержанная и холодная, не выдержала. Она отставила чашку и расхохоталась — громко, от души.
— Ох, Игнат, ну кто еще на такое способен! Только Разумовский! Это же надо додуматься — превратить побочный эффект в инструмент правосудия! Дьявольски изящно!
— Экстравагантно, конечно, — заметил Киселев, когда она отсмеялась. — На грани фола.
— Но я его действия полностью поддерживаю! — перебила Кобрук, и ее голос снова стал жестким и властным. — Мкртчян получил по заслугам. А больница избавилась от серьезной угрозы.
