Она разводится с тобой! И все расскажет своему отцу! Герман! Немедленно позвони!”
Герман вылетел с совещания, несмотря на окрик отца. Он быстро позвонил матери, потом набрал Яне.
— Да она сама примчалась, нахамила мне, сказала убираться из твоей квартиры, — рыдала в трубку Ольховская. — Это при тебе она слова сказать не может! Ты не представляешь, какая она на самом деле дрянь! Грозилась, что засадит и тебя, и меня. Гера!
Представить, чтобы Алиса кому-то угрожала было очень сложно. Он на всякий случай проверил мобильный, жена ему не звонила.
А он ей так и не ответил на ее сообщение про завтрашний прием. Нервно набрал Алисе, не представляя, что ей говорить, но номер был отключен. И вот тут-то на него налетел отец. Похоже, мать успела и ему все растрезвонить.
— Ну ты и мудак, Гера! — не сдерживаясь прошипел отец, красный, казалось, еще чуть-чуть и его удар хватит. — Ты хоть представляешь… и мать молодец! Ищи Алису, в ногах валяйся, но возвращай ее! Если Климов узнает о твоей шлюхе… что за семья идиотов?!
— Да она уже наверное у своих родителей! — с досадой выплюнул Герман.
— И уже все растрепала. Хотя до этого долго терпела… может…
Он начал искать номер тещи в телефоне, когда услышал от отца:
— Я сам наберу Климову, сыграем на опережение, надо дать ему свою версию событий. Ему тоже сейчас не нужно со мной ссорится. Да и кому нужны скандалы? Замнем все.
— В смысле?
Отец Германа помолчал немного, а потом признался:
— Я ему оказал некоторую материальную помощь… родственную. Думаю, мы с ним договоримся… Если я сам тебе голову не снесу!
Через пять минут Герман уже объяснял теще, что Алиса и правда все неверно поняла.
Да, его бывшая подруга и правда была в квартире, но она в ней не живет с Германом. Она заехала за своими вещами, которые оставались в квартире, без его ведома. Да, он виноват, забыл, что Яны оставались ключи…
— Вот сам все это и объяснишь Алисе! — отчеканила теща. — Приезжай, она сейчас дома со мной.
Герман должен был приехать раньше, но из-за чертовых пробок наглухо застрял на полчаса.
Он оказался у сталинского дома, где жил прокурор с семьей только через час. Консьерж пропустил Литвинова без звука, и он буквально влетел на четвертый этаж и нажал на звонок. Сначала ему показалось, что слабо нажал, и его не услышали, но вот дверь приоткрылась и в узком проеме он увидел бледное лицо тещи.
— Герман… наверное, не сейчас, — пробормотала она. — Давай… завтра…
Из глубины комнаты донесся шум и, кажется… громкий голос тестя.
