Пел он отвратительно с точки зрения ее педагога по вокалу, да и по мнению Алисы тоже. Все-таки она семь лет занималась хоровым пением. Но за то, как Игнат произносил ее имя, она готова была простить Сабурову полное отсутствие слуха и голоса. Герман, даже когда притворялся, так не мог.
У нее сердечко екнуло. Конечно, он дурачился, перевел в шутку этот дурацкий конкурс, Алиса ни на секунду не поверила, что он с ней флиртует, но все равно было очень приятно.
Когда зазвучали первые аккорды “Прекрасного далека” Алиса расслабилась.
Эту песню она в хоре тысячу раз, наверное пела. И выступали с ней часто.
Больше Алиса уже никого не видела, унеслась на много лет назад, где все
было понятно и просто и где жила надежда на “прекрасное далеко”. И пела Алиса так, как тогда…
Она пела для себя и про себя.
Когда замолчала, то сначала испугалась звенящей тишины вокруг. Вспомнила про Сабурова, с которым должна была петь дуэтом. Повернулась к нему и чуть не обожглась от его взгляда. В нем было столько всего! Удивление, восхищение, жажда и что-то, отчего Алиса сама мгновенно вспыхнула.
Раздались громкие аплодисменты, крики “горько”. Она хотела посмотреть на Германа, потом на маму, но Игнат не дал.
Прижал к себе и впился страстным поцелуем в ее губы.
Ошалев от неожиданности, Алиса замерла, растерялась. Зажмурившись, она не оттолкнула от себя Игната, но и отвечать на его поцелуй не стала. И все равно чувствовала, как температура в теле мигом подскочила вверх, как по венам побежал огонь, который еще недавно принадлежал Сабурову.
Поцелуй закончился так неожиданно резко, что Алиса еще какие-то доли секунды стояла с закрытыми глазами. А когда открыла их, увидела перед собой Германа.
Глава 11
Герман
Он сам не понял, как оказался на сцене. Его будто волной вынесло. Все происходило слишком быстро для того, чтобы осознать происходящее. Ярости или ревности, он не чувствовал, но в голове прочно засела мысль “так быть не должно”. Почему не должно и что не так, пришло позднее.
Не смотря по сторонам, но слыша за спиной удивленные вздохи и перешептывания, Герман взял Сабурова за плечо и резко дернул на себя. Игнат был заметно плотнее Литвинова, и, вероятно, сильнее, но сейчас Герман чувствовал, что может голыми руками задушить бывшего друга.
Урод!
Сабуров качнулся, словно пьяный, но буянить не стал. С ним Герман разберется позднее, сейчас было важно сохранить лицо, обернуть все в шутку.
