— Если бы ты только знал, что мы пережили!
— Расскажешь? — он осторожно убрал с себя руки матери и обернулся к ней.
— Что? — мама выглядела немного удивленно.
— Расскажешь, что вы пережили? — терпеливо переспросил Герман и пошел в столовую, откуда уже доносились приятные запахи еды.
Отец уже был там. Осторожно обнял сына, будто боялся до него дотронуться, оглядел со всех сторон и явно остался доволен.
— Совсем другой человек, — радостно заключил он. — По сравнению с тем, каким мы тебя видели в аэропорту… Чудеса! Всего за два месяца такой результат.
— И правда другой, — негромко обронил Герман, но его, казалось, не услышали. Дом казался ему чужим, хотя почти за год, что его тут не было, ничего не изменилось.
— Сынок, столько всего произошло, ты наверное, хочешь знать, — мать была возбуждена до крайности. Герман редко ее видел в таком состоянии. Когда приезжала к нему в Швейцарию была намного сдержаннее. — Пора возвращаться в цивилизацию, а то совсем, наверное, отвык от нормальной жизни.
Мы с папой поможем. Садись, поешь хоть домашнее. Чем тебя там кормили?
— Нормально кормили, — от маминой трескотни уже начала болеть голова. — Но я поем, конечно.
Родители смотрели на него словно он только что из тюрьмы и лично накладывали в тарелку побольше еды.
Следующие полчаса его почти не трогали, сначала мать рассказала все местные сплетни, а потом передала эстафету отцу.
— Знаешь от Игната, что мы туристический комплекс хотим на Алтае строить? — спросил он сына. — И не только его, в прошлом месяце еще на Валдае тоже проект есть, мы там не одни, но попасть туда было ох как не просто…
Герману уже надоело молчать и он спросил прямо.
— Мы же не строили туристические объекты, пап. Надо сказать “спасибо” моему покойному тестю?
По тому как мгновенно изменились выражения лиц родителей благодарности они к Климову не испытывали.
— Об этом мы и хотели с тобой поговорить, сынок, — мать сделала упреждающий знак отцу и тот промолчал. — Сам знаешь, о покойниках не говорят плохо, но туда ему и дорога! Мы с папой хотим перед тобой извиниться.
Мы были неправы, заставив тебя жениться на этой девочке. Аркаш!?
— Да, мать права, Гера. — Ему было сложно признаваться в своих ошибках, а Герман готов был расхохотаться. Что-то такое он и ожидал. Но молча ждал, что последует дальше.
— Полтора года жизни коту под хвост, лучшее время, — снова солировала мать. — Еще и еле живой остался, а кома все равно без следа не проходит.
