Они не виделись со злополучного Нового года, который, похоже, стал самым нелюбимым праздником у Алисы.
— Как ты похудела! — мама, как обычно оглядела дочь со всех сторон, и одобрительно улыбнулась. — Это хорошо, жаль, что такой ценой. Ну, как ты?
Они встретились днем, недалеко от учебного центра, в котором продолжала преподавать английский Алиса.
— Ну как я? — та лишь пожала плечами. — У нас все без изменений. Мама, это все так ужасно!
Алиса не выдержала и расплакалась. Давно уже не ревела, а тут под маминым пристальным взором совсем расклеилась.
И в ответ получила осторожное поглаживание по голове.
— Вот же на тебя свалилось, — сквозь рыдания она услышала голос мамы. — Ну ничего, все наладится…
— Что наладится, мам? Когда?! — Алиса схватила со стола бутылку воды и выпила ее залпом. — Герман… он…
— Мне очень жаль, дорогая, но ведь надо жить дальше. Вообще, я поговорю с Софьей и Аркадием, не слишком ли они на тебя взвалили…
— Никто на меня ничего не валил, мам! Я сама! — меньше всего ей хотелось снова общаться со свекрами.
— А они… ты не представляешь, они хотят его сослать подальше отсюда, что он глаза им не мозолил!
— Да что ты говоришь такое? — мама испуганно заозиралась, а потом побледнев, кому-то кивнула. — Тут есть наши знакомые, Алиса! Тише, пожалуйста!
На Алису опять накатили боль и обида за мужа, и она, не слишком выбирая выражения, выложила все матери от и до.
Реакция последовала почти мгновенно.
— Ты же понимаешь, что ему там лучше будет.
Ты, надеюсь, согласилась?
— Мам!
На бледном лице мамы появилась слабая улыбка.
— Ты еще очень юная, Алиса. Они все делают правильно. Если Герману суждено выйти из комы, он выйдет там, за границей и получит лучший уход.
— Но здесь все его родные! Его дом! И они его туда отправляют не выздоравливать, а чтобы Софье Андреевне легче было!
— Ее тоже можно понять, — задумчиво прошептала мама. — Ей тяжело видеть таким своего ребенка.
— И поэтому она от него избавляется! — фыркнула Алиса, уже пожалев, что рассказала обо всем маме.
— Надеюсь, ты не собираешься ехать вместе с ним? — встрепенулась родительница. — Алиса, это никому не нужное самопожертвование. И папа…
Она запнулась и затравленно посмотрела на дочь. Алису обдало колким, больно впивающимся в кожу страхом.
— Что папа?
— Папа тоже считает, что тебе надо жить дальше, Алиса. А Литвиновы… Послушай, никто от тебя ничего не требует сейчас, но жизнь продолжается.
