— Папа болезненно самолюбив, он очень остро принимает на свой счет любую критику. Но… спасибо. Правда. Ты снова за меня заступился. Я не ожидала.
И подняла на него свои глаза полные слез. Два голубых океана. Не слишком отдавая себе отчета, Герман осторожно погладил Алису по голове.
— Ну я же обещал, что он тебя не тронет, — с легким самодовольством в голосе произнес он. — Никогда меня с ним не сравнивай. Хорошо?
— Ты не забыл? — удивилась она.
— Забудешь такое! — Он откинул голову на подушку. Слезать с кровати, на которой сидела Алиса, не хотелось.
От нее приятно пахло, да и вообще… Не будь она такой дерганой и обидчивой, может, у них что-то и получилось. Почему не попробовать?
— Упертая как олень.
— Что? — не поняла Алиса, но Герман лишь махнул рукой.
Он не очень понимал, что делать и как выходить из сложившейся ситуации. Лучшим вариантом было собрать вещи и свалить обратно домой. Отмечать Новый год с этим психопатом…
В дверь осторожно постучали. Герман заметил, как напряглась Алиса, но все же пошел открывать.
На пороге стояли родители.
Разговор получился неприятным.
— Я не буду извиняться, пап! — категорично заявил Герман. — Я ему пацан, что ли? Не нравится, мы сейчас вообще уедем.
— Это ты ведешь себя как ребенок! — мать, стоявшая рядом, на этот раз явно была не на его стороне. — Ну такой он человек. Тяжелый. Очень. Давайте спокойно встретим завтра Новый год, помиритесь. Мы же одна семья.
— Алиса, — отец обратился к жене. — Твой папа просит тебя спуститься к нему.
— Нет! — воскликнул Герман еще до того, как Алиса что-то ответила. — Не пойдет она к нему. Чтобы он там ее добил? Пусть успокоится сначала. И сам извинится!
Родители смотрели на Германа как на умалишенного.
— Папа никогда ни перед кем не извиняется, — устало проговорила Алиса. — Я поговорю с ним, но завтра. Я правда плохо себя чувствую. Пожалуйста.
На этом и договорились.
Едва они остались вдвоем, Алиса попросила его уйти.
— Куда? — не понял Герман."
"— Куда хочешь. В гардеробной спи или в джакузи, — тихо, но твердо предложила она.
По ее тону Герман как-то сразу понял, что спорить бесполезно. И все же попробовал.
— Приставать не буду, не волнуйся. Но кто знает, что твоему бате в голову ударит.
— Изнутри запрусь, — парировала Алиса и встала перед кроватью, воинственно скрестив руки на груди.
Она и правда заметно постройнела, появились приятные изгибы, и Герман подумал о том, что был бы не прочь посмотреть на Алису без одежды.
