— Мой брат никогда не называет себя шевалье Шекли, хотя это именно так. С тех пор, как мы лишились нашего небольшого поместья, он посчитал, что уже не имеет права на этот титул. Мне кажется, он до сих пор стыдится того, что оказался вынужден стать стряпчим и зарабатывать себе на жизнь, угождая привередливым клиентам.
Тут она совершенно смутилась, наверно, решив, что допустила бестактность. Ведь я тоже была клиентом ее брата.
— Что же постыдного в том, чтобы зарабатывать своим трудом? — удивилась я. — И стряпчим наверняка нельзя стать просто так.
Для этого, должно быть, нужен какой-то диплом?
— О, да, он окончил факультет права в университете Терренвиля с золотым дипломом, — не без гордости ответила она. — Но когда он пошел туда учиться, мы еще не лишились своей усадьбы, и он полагал, что эти знания всего лишь помогут ему ею управлять. И сейчас он винит себя за то, что мы остались ни с чем. Хотя в этом вовсе нет его вины. Не мог же он знать, что наш дядя, который стал нашим опекуном после смерти родителей, может так с нами поступить.
Только когда брату исполнился двадцать один год и он вступил в права хозяина, выяснилось, что наше поместье было заложено, и мы не смогли расплатиться по тем долгам, что сделал дядюшка.
— А что же сам дядя? — я приняла ее рассказ близко к сердцу, потому что сама оказалась почти в такой же ситуации. — Наверно, был какой-то способ призвать его к ответу?
Мадемуазель Шекли горько усмехнулась:
— О, дядюшка оказался предусмотрителен и уехал из Терезии прежде, чем Габриэль осознал, в каком положении мы оказались.
Мы выяснили только, что он скрылся в Арвитании. И у него, в отличие от нас, достаточно денег, чтобы скрываться от правосудия. А мы с братом вынуждены были перебраться в город. У нас хватило средств только на то, чтобы снять этот домик на окраине. Мне кажется, если бы Габриэль не чувствовал свою ответственность за меня, он не сожалел бы так о нашем нынешнем положении. Ему нравится его работа, и я уверена, что он может достичь в ней немалых высот.
Но он боится, что тот факт, что он работает стряпчим, помешает мне найти достойного мужа. Именно поэтому он настаивает на том, чтобы я модно одевалась и выходила в свет. И я никак не могу убедить его, что вся эта внешняя мишура вряд ли кого-то обманет. Но, с другой стороны, это избавляет меня от внимания тех, кто всего лишь охотится за приданым.
— И всё-таки вы хотите попасть на бал его светлости? — улыбнулась я."
"— О, да! — рассмеялась она.
