Одну из них — самую маленькую и без окна — Рут сразу определила брату, другую, в которой было крохотное окошко чуть не под самым потолком, оставила для себя. А самую светлую и просторную, с окном и широкой деревянной кроватью, должны были занять мы с Армель.
Я стала мыть окно, а девочку попросила смести пыль со стола, кровати и единственного стула, что тут был. Но она за то время, что я натирала рамы с улицы, успела не только выполнить это задание, но еще и подмести полы. Правда, пыли в воздух она подняла немало, но она так старалась, что я не могла ее не похвалить.
Потом мы вдвоем обтерли всю мебель уже влажными тряпками, попросив Кипа вынести во двор старые, набитые сеном матрасы. Сено в них уже превратилось в труху, и спать на таких матрасах было уже нельзя. Рут сказала, что сами матрасы использовать еще вполне можно, нужно только выстирать их и набить свежим сеном.
— Я уже выгребла из печки в кухне золу, завязала ее в обрывок старого мешка и опустила в таз с водой, — делилась она своими успехами.
— В этой воде я и постираю сейчас всё белье, что мы сочтем пригодным. День сегодня солнечный, и оно быстро высохнет во дворе. А вот сено придется купить.
Тут она вздохнула, и я прекрасно поняла почему. Прежде свежего сена у нас было сколько угодно, и нам и в голову не пришло бы за него платить. Но сейчас выбирать не приходилось, и она отправила Кипа в одно из городских предместий, где он за один медяк сторговал целый воз сена. Еще одну медную монету пришлось заплатить за доставку этого сена на улицу Оружейников.
Рут занялась стиркой, и скоро все веревки на заднем дворе оказались завешаны совсем не новым, довольно темным, но уже чистым бельем. Да, шторам, полотенцам и скатертям нельзя было вернуть первоначальный вид, но мы всё еще могли их использовать.
Мы с Армель в это время принялись за большую кухню — помимо окна, мебели и пола, там требовалось отчистить еще и кухонную утварь. Часть посуды мы пока отставили в сторону — огромные чугунки, сковороды и кастрюли нам были пока ни к чему.
В стоявшем у окна буфете мы нашли красивый чайный сервиз, который, наверно, использовался для подачи чая посетителям. Он был из тонкого фарфора и расписан яркими цветами, а потому сразу поднял мне настроение.
К вечеру белье действительно высохло, и когда нам привезли сено, мы быстро соорудили себе матрасы и подушки. Окна в дом целый день стояли распахнутыми, прежний затхлый воздух уже выветрился, и комнаты наполнились ароматом сухих трав.
