— Прошу прощения, мадемуазель, за то, что сообщаю неприятную новость, но таковы мои обязанности, — он достал из толстой папки, что держал в левой руке, какой-то документ, развернул его и стал зачитывать вслух: — В связи с неуплатой долга в размере двадцати золотых монет мадам Констанцией Бриан займодавец месье Альбер Торсен обратился в суд десятого числа сего месяца, требуя передать ему в счет уплаты этого долга имущество, принадлежавшее мадам Бриан и после ее кончины перешедшее ее дочери мадемуазель Бриан.
Пятнадцатого числа сего месяца данный иск был судом удовлетворен.
— Что? — не поняла Рут.
Но месье Бушелье даже не посмотрел в ее сторону.
— В связи с чем, мадемуазель, вам надлежит освободить этот дом в течение ближайших суток. Месье Торсен попросил меня проследить за исполнением этого решения, и я намерен это сделать самым тщательным образом.
— Что за чушь? — возмутилась я. — Если такое решение и было принято, то я намерена его обжаловать. Полагаю, что у меня есть такое право?
Месье Бушелье кивнул, а Торсен, уже тоже подошедший к нам, сказал:
— Не советую вам этого делать, мадемуазель.
А не то вы и ваша служанка будете обвинены в гораздо более серьезном преступлении! Мне доподлинно известно, что не далее, как пару дней назад, вы оказывали некоему господину магические услуги, не имея на то соответствующего разрешения. За это можно угодить в тюрьму, мадемуазель!
И уголки его рта дрогнули в кривой ухмылке.
Глава 25От этой угрозы мне стало нехорошо. Я не знала, насколько она реальна и как сурово наказывает закон за такое нарушение.
Но судя по тому, с каким торжеством Торсен это произнес, он был уверен, что это сработает.
— Да какие же это магические услуги, месье? — не смогла смолчать Рут. — Мы всего лишь перевязали рану благородному господину, который обратился к нам за помощью. Или, по-вашему, мы должны были ему в этом отказать?
— Для суда это не будет иметь никакого значения, — подтвердил слова ювелира и дознаватель. — Если факт нарушения будет установлен, вам обеим будет грозить тюремное заключение.
В этом отношении закон весьма суров.
Я едва сдержалась, чтобы не высказать всё то, что я об этом думаю. Наверняка в терезийских законах есть статья и об оскорблении должностного лица, а выяснять, так ли это на самом деле, мне совсем не хотелось."
"— Но разве суд, который принял решение о передаче нашего имущества, не должен был выслушать и меня? — я всё-таки сделала попытку возразить.
