Конечно, это была утопичная мысль, но мне хотелось верить, что рано или поздно мы найдем настоящую семью Армель.
После обеда глаза девочки стали закрываться, и было видно, что она хочет спать. Я собиралась отнести ее в кровать, но Рут неожиданно воспротивилась этому.
— Довольно ей выглядеть как замарашка, мадемуазель! Вода в котле на печи как раз вскипела. А Кип мигом наносит холодной воды в лохань.
— Она еще слишком напугана, — попыталась возразить я. — Нужно дать ей время к нам привыкнуть.
Но Рут была непреклонна:
— Мне нужно сшить ей новое платье.
А старое я возьму за образец. И я сниму его с нее, даже если она будет ругаться как старый сапожник. А на теле у нее уже коросты от грязи, и ей самой станет легче.
Когда стоявшая в сарае на заднем дворе лохань была наполнена теплой водой, Рут подхватила девочку на руки. Армель была сыта и уже почти спала, а потому не оказала никакого сопротивления. И только когда в сарае мы стали снимать с нее платьице (которое сразу затрещало по швам на заплатах), она захныкала, но и как-то очень вяло.
И только когда она увидела воду в деревянной лохани, она попыталась вырваться. Но она была слишком слаба, чтобы оказывать нам сопротивление.
А оказавшись в теплой воде, она и вовсе перестала это делать. Наверно, это были приятные ощущения. Я добавила в воду несколько капель лавандового масла, которое отыскалось в комнате Констанции, и сарай наполнился восхитительным ароматом.
Я стала мыть девочку сама, боясь, что Рут переусердствует и начнет слишком рьяно тереть тонкую кожу ребенка соломенной мочалкой.
Я старалась действовать аккуратно, и Армель только несколько раз вскрикнула, когда я неосторожно затронула синяки на ее теле. Были ли это следы побоев, я не знала, а спрашивать ее об этом пока не стоило. Просто мы с Рут переглянулись, и я, пытаясь не расплакаться, часто-часто заморгала.
Волосы у нее так спутались, что распутать их не было никакой возможности. И длинные свалявшиеся космы Армель мне пришлось отстричь. А она даже не заметила этого, потому что уже спала, разомлев в теплой ароматизированной воде.
Рут завернула ее в простыню и отнесла в кровать. И она проспала до самого вечера.
Я услышала, что она проснулась, из своей комнаты, и сразу поднялась к ней. Она сидела в кровати, закутавшись в одеяло, и смотрела на меня с прежним страхом."
"— Должно быть, ты искала свое платье? — спросила я. — Не беспокойся, с ним всё в порядке. Рут постирала его и теперь оно сушится во дворе.
