А ты пока можешь надеть вот эту ночнушку. Смотри, какая она белоснежная! А Рут уже начала шить тебе новое платье. Конечно, если захочешь, ты сможешь надеть и старое, но думаю, что новое тебе понравится больше.
Я отдала ей сорочку и спустилась на кухню за молоком и куском пирога. Когда я вернулась в ее комнату, она по-прежнему сидела в кровати, но ночнушка была уже на ней. Она выпила молоко, съела пирог и снова легла. Время было уже позднее, и я тоже отправилась спать.
А утром Рут торжественно вручила девочке новый наряд — белую блузку с пышными рукавами, которую она сшила всё из той же сорочки Констанции, и клетчатый сарафан, на который пошли остатки от кухонных занавесок.
Наряд пришелся Армель как раз впору, и она, надев его, долго смотрела с изумлением на свое отражение в зеркале в комнате Констанс. Мне показалось, что ей понравилась даже ее новая прическа — с ней она стала похожа на маленькое солнышко. Она не сказала нам ни слова благодарности, но эта благодарность была в ее взгляде. И этого пока нам было достаточно.
Мы сели завтракать, и я видела, с какой осторожностью теперь Армель подносила ложку ко рту, боясь уронить кашу на новый сарафан.
После завтрака я собиралась пойти в огород и выкопать гнездо картошки. Пора было попробовать ее на вкус. Я хотела приготовить из нее пюре, Рут как раз собиралась жарить на обед карпа, которого утром выловил в лесном озере Кип. Ох, и удивятся мои домашние, когда попробуют новое блюдо!
Но когда мы еще сидели за столом, на улице раздался шум.
Заржали лошади, и в ворота кто-то застучался. Я выглянула в окно и увидела по ту сторону изгороди сразу нескольких человек.
— Кого там еще принесло в такую рань? — удивилась Рут.
А мое сердце тревожно забилось от нехорошего предчувствия. Потому что в одном из стоявших у ворот людей я узнала ювелира Альбера Торсена.
Мы вышли на крыльцо, а Кип распахнул ворота, в которые и въехал прибывший экипаж.
— Что вам угодно, господа? — спросила я.
Я полагала, что он ответит мне именно ювелир, но он предоставил это право другому мужчине, что сидел в открытом экипаже рядом с ним.
Тот мужчина был низенький, круглый, и когда он спустился на землю и подошел к нам, то весь запыхался и вспотел. Он промокнул лоб платком и чуть поклонился мне.
— Мадемуазель Бриан? Позвольте представиться — дознаватель городского суда Гран-Лавье Теодор Бушелье.
Рут охнула и выступила вперед, словно надеясь заслонить меня от этого человека. И он понял это и усмехнулся.
