— Эй, Кип, когда свататься придешь? — раздался вдруг со стороны звонкий девичий голос. — А то я целыми днями у окошка сижу, тебя поджидая. Агата сказывала, ты обниматься крепко умеешь.
Сначала я подумала, что девушка заигрывает с ним по-доброму, и отошла за угол дома, чтобы своим присутствием не помешать их разговору.
— Только силушка у него и есть, — сказал уже другой голос, но тоже женский. — А лучше были бы ум и деньги.
И обе они громко рассмеялись. Их злой смех прервался, только когда я вернулась к экипажу.
Да, они были молоды, но даже в таком возрасте должны были понимать, какую боль причиняют другому человеку их слова. А сидевший на козлах Кип не пытался им ответить, плечи его были опущены, и весь он словно сжался в комок.
Когда они увидели меня, то обе смутились и, торопливо мне поклонившись, пошли прочь. Я предпочла промолчать и сделать вид, что ничего не слышала. Любые слова ранили бы Кипа еще больше.
Но теперь мне особенно хотелось расплатиться по матушкиным долгам и заработать денег сверх того.
Чтобы если вдруг сама я отправлюсь в Анси или в столицу, я могла оставить Рут и Кипу достаточно средств, которые позволят им не чувствовать себя нищими.
И когда вернулась Рут, я сказала ей, что нам нужно готовиться к ярмарке.
— Непременно, мадемуазель, — кивнула она. — Но только сначала разберемся с вашим гардеробом. Мыслимое ли дело — ходить всё время в одном платье?
Этим мы и занялись, добравшись до дома. У Констанции оказалось много нарядов. Шелковые, шерстяные, бархатные и даже парчовые платья — чего только не было в огромном шкафу! А учитывая, что она нечасто выезжала дальше Гран-Лавье, всё это представлялось мне чрезмерной, неоправданной роскошью.
А вот ситцевых и сатиновых платьев было всего по паре штук. Но именно с них я и решила начать.
— Да как же, мадемуазель? — расстроилась Рут. — Благородная барышня должна носить совсем другие наряды. Хотите, я перешью вам вот это, из голубого шелка? Оно очень пойдет к вашим глазам.
— Хорошо, — согласилась я. — Но сначала это, из ситца в мелкий цветочек.
Не хотите же вы, чтобы я ходила по огороду в шелках?
— Да зачем же вам ходить по огороду, мадемуазель? — искренне удивилась она. — А если вы всё-таки матушкиным ремеслом заняться надумаете да вам понадобится чего, так вы мне скажите. Я вам какую надо травку принесу и высушу, и перетру
— Вы еще и этим занимались? — ахнула я."
"Похоже было, что за кров, стол и несколько медных монет Рут выполняла слишком большой объем работы.
