А вот дом мясника я определила и сама — он был одним из самых богатых в деревне, и когда мы подъехали к нему, я почувствовала аромат мясных деликатесов.
Месье Бове оказался почти таким же рослым и плечистым, как Кип, вот только он был значительно старше. Он вышел к нам в забрызганном кровью фартуке, и когда я сделала ему то же предложение, что и месье Ландо, не пришел от него в восторг.
— Мне хотелось бы получить деньги сейчас, мадемуазель, — пробасил он, хмуро глядя на меня из-под темных кустистых бровей.
— А ежели денег у вас нет, так я могу взять в счет долга одну из ваших лошадей.
Возможно, он имел в виду совсем другое, но я почему-то представила эту лошадь в виде колбасы, и содрогнулась.
— Что ты такое говоришь, Жан? — возмутилась Рут. — Лошадь стоит куда больше, чем восемь серебряных монет, которые мадам Бриан была тебе должна.
— Я могу обратиться в суд, — он не намерен был сдаваться.
Но эта угроза не возымела на меня действия. Если уж она не сработала, прозвучав из уст куда более сведущего в таких делах ювелира, так и месье Бове было меня не запугать.
— Можете, — согласилась я. — Но вам, должно быть, не известно, сколь много была должна моя матушка ювелиру и модистке из Гран-Лавье. Потому что, если бы вы это знали, вы не заговорили бы про суд. Уж месье ювелир сумеет добиться, чтобы всё, что будет получено от продажи нашего имущества, было отдано именно ему. А другим, в том числе и вам, не достанется ничего. Так не лучше ли нам сейчас просто обо всём договориться?
Я подумала, что он может быть не очень сведущ в юридических вопросах.
Так оно и оказалось. Подумав немного, он всё-таки кивнул.
— Хорошо, мадемуазель, я подожду до ярмарки. Но ни днём больше!
Я не стала просить его отпустить нам еще товара, хотя мой желудок требовательно заурчал, желая непременно отведать мяса, что коптилось сейчас под навесом на заднем дворе. Это было бы уже слишком с моей стороны.
— Надеюсь, мадемуазель, вы не будете против, если мы заедем еще в одно место? — спросила Рут.
И когда я согласилась, Кип направил лошадь в самый конец деревни к маленькой и очень старой лачуге, на пороге которой, едва мы подъехали к ней, показалась седая старуха. Ее лицо было обращено в нашу сторону, но я поняла, что она не видит нас. Она была слепа.
Глава 12"
"— Это мадам Франсис Тафт, — прошептала мне на ухо Рут. — Она потеряла зрение много лет назад, когда ее служивший в армии сын погиб в стычке на границе с Арвитанией.
