Два короля обнялись, а все зрители этой сцены были тронуты. Эта встреча была первой встречей глав двух наших государств за несколько столетий вражды и непонимания. И теперь все мы надеялись, что именно с этого дня в летописях Терезии и Арвтиании будут открыты новые страницы.
— Ваше величество, — обратился к Дамиану Алестер, — мы понимаем, как вы хотите увидеть ее высочество. Но мы пока еще не открывали ей правду. Она ничего не знает о том, кто она такая, и кем является ее отец. Поэтому прошу вас проявить максимальную чуткость при вашей встрече.
— Да-да, я понимаю, — кивнул король Арвитании. — Мы не можем исключать и возможность ошибки. Как бы мне ни хотелось верить, что это моя дочь, нам следует в этом убедиться. Иначе и мое разочарование, и разочарование этой малышки будет слишком велико.
Тут он обернулся к стану своих придворных, и из толпы выступил седой длиннобородый старик, державший в руках явно старинный артефакт в виде пирамиды.
Я поняла, что именно с помощью этого устройства и будут проверять принадлежность Армель к королевскому роду.
Мы прошли в бальную залу, где на небольшом возвышении были установлены два массивных кресла, в которые и сели их величества. На этом моменте я выскользнула из залы и побежала в комнату Армель."
"Когда я появилась там, Рут уже укладывала волосы ее высочества. Девочка уже была одета в красивое платье, но, казалось, что этот роскошный наряд совсем не радовал ее.
— Мадемуазель Эльвира! — вдруг воскликнула она, бросилась ко мне и расплакалась, уткнувшись в мое платье.
— Вы же никому меня не отдадите, правда? Я не хочу с вами расставаться!
Я пыталась сдержаться, но слёзы покатились и у меня из глаз.
— Конечно, дорогая! Я всегда буду рядом с тобой!
Я и прежде понимала это, но именно сейчас осознала это особенно явно. Мне придется сделать выбор. Выбор между Алестером и Армель. Я не смогу быть с ними обоими разом. Алестер вернется в Терезию. Армель останется в Арвитании. С кем из них буду я?
Это был слишком жестокий выбор, и он сводил меня с ума.
Предать ребенка, которого уже столько раз предавали, было невозможно. А остаться с ней означало отказаться от возможности стать счастливой рядом с любимым человеком.
И мое сердце разрывалось.
— Ну, что же вы, мадемуазель Армель? — донесся до меня тоже взволнованный голос Рут. — Вам нельзя сейчас плакать. Вам сейчас нужно выглядеть так хорошо, как никогда прежде.
Я вытерла слёзы и себе, и малышке, а потом взяла ее за руку.
— Моя хорошая, нам нужно идти. Нас уже ждут.
