Она кивнула и пошла вслед за мной. Мы шли медленно, но всё-таки уже через несколько минут добрались до бальной залы. И я с трудом заставила себя переступить через ее порог.
Глава 81Мы остановились в нескольких шагах от их величеств, сделали реверансы. Не знаю, как чувствовала себя Армель, но меня ноги почти не слушались, и я боялась, что рухну на паркет.
Впрочем, волновались не мы одни. В глазах короля Арвитании тоже стояли слёзы. Он поднял было руку, протягивая ее в сторону Армель, но тут же опустил ее, не желая опережать события.
И теперь уже посмотрел на меня.
— Насколько я знаю, это вы помогали… кхм… мадемуазель Армель?
— Да, именно так ваше величество, — ответил за меня Алестер. — Это та самая мадемуазель Бриан, о которой я вам писал.
Я сделала еще один реверанс.
— Вот как? Мадемуазель Бриан? Да-да, я помню. Я еще подумал, что запомнить ваше имя будет нетрудно, потому что одна из придворных дам в моем дворце носит такую же фамилию, что и вы.
Он перевел взгляд на своих подданых, и я сделала то же самое.
И вот там, среди нарядно одетых дам и кавалеров я увидела лицо, которое показалось мне смутно знакомым.
Это была красивая женщина того неопределенного возраста, который может оказаться и двадцатью пятью годами, и всеми сорока. И сначала я не могла припомнить, где именно я могла ее видеть. Если она жила в Арвитании, то где прежде мы могли бы встретиться с ней?
И только когда я заметила в ее взгляде нечто, похожее на страх, я вспомнила ее. Это была Констанция Бриан, моя мать!
Учитывая, что я видела ее в последний раз, когда мне было лет пять, не удивительно, что я почти забыла черты ее лица.
Да и она сама спустя столько времени вряд ли смогла бы меня узнать. Вот разве что только сейчас, когда Алестер назвал ее фамилию.
Но даже сейчас Констанция пыталась сохранить маску безмятежной невозмутимости, которую только что едва не потеряла. И раз она предпочла не признаваться ко мне, то и я решила сделать то же самое.
Тем более, что в этот момент всё внимание было направлено на принцессу.
Королевский маг подошел к нам всё с той же странной пирамидой в руках.
— Мадемуазель должна коснуться пальчиком ее острой вершины так, чтобы выступила капля крови, — принялся объяснять он, согнувшись едва ли не вдвое.
Наверно, такая поза должна была выражать почтение к королевской дочери.
Армель вздрогнула и замотала головой. И я вполне ее понимала. Но понимала и то, что без этой проверки не обойтись.
