Она очень милая девушка, не правда ли?
— Да, разумеется, — ответил граф, но мне послышалась в его голосе странная холодность.
— Вам не нравится мадемуазель Шекли? — я нахмурилась, не понимая, чем могла бы быть вызвана такая реакция.
— Я не имею честь быть с нею хорошо знаком.
Он попытался отделаться вежливой фразой, но я продолжала так пристально смотреть на него, что он вздохнул и пояснил:
— Мне кажется, ваша подруга, мадемуазель, проявляет слишком явный интерес к герцогу Марлоу. И если вам угодно знать мое мнение, то да, я этого не одобряю.
— Не одобряете? — возмутилась я. — Надеюсь, его светлости не придет в голову интересоваться вашим мнением. И если уж на то пошло, то мне кажется, что и сам герцог Марлоу проявляет к Джулии ничуть не меньший интерес, чем она к нему!
Я выпалила это без остановки и строго посмотрела на Кэррингтона, готовая возражать ему, если он станет настаивать на своем.
Но он согласился:
— Да, его интерес я тоже заметил. И тоже не одобряю его. На самом деле я не имею ничего против самой мадемуазель Шекли.
Она очень красивая и приятная девушка, но я полагаю, что ей же будет лучше, если они с герцогом Марлоу станут уделять друг другу меньше внимания. Потому что рано или поздно его светлость вернется в столицу, и ее сердце будет разбито."
"Нечто подобное я предполагала и сама, но почему-то сейчас, когда это прозвучало из уст другого человека, это показалось мне чудовищно неправильным.
— То есть, вы уверены, что у его светлости нет по отношению к Джулии никаких серьезных намерений?
— Вас интересует, намерен ли он жениться на ней? — уточнил граф.
— Думаю, вы сами знаете ответ на этот вопрос. Для него такой брак станет мезальянсом.
— Ну, и что же? — тихо спросила я. — Разве его светлость недостаточно знатен и богат, чтобы позволить себе жениться на девушке, которая ему по-настоящему нравится? Да, у мадемуазель Шекли нет приданого, но зато у нее есть доброе сердце. И разве ее любовь не станет ему достаточной наградой за то, что он пошел против мнения света?
Он посмотрел на меня как на несмышленого ребенка, и на губах его появилась улыбка.
— Вам кажется это смешным, сударь? — еще больше разозлилась я. — Ну, что же, если вы с герцогом столь зависимы от мнения общества, что вас окружает, то мне вас искренне жаль.
Я закрыла глаза и притворилась, что задремала. Мне не хотелось продолжать этот разговор. Так, в молчании, мы и доехали до Гран-Лавье.
